Шрамы Юности

Смыв на губах песок,
Раненый апельсин
Свой ароматный сок
Дарит губам твоим.
Как добрый верный пёс,
Рыжий простор полей
К твоим ногам прилёг
Чтоб их собой согреть...

В. Култышев.

ГЛАВА 1
- Этот воздух можно пить! Чувствуете?! Он - как нектар какой-то, тяжёлый и густой!

Мы остановились на перевале потому, что наш "пазик" неожиданно заглох. Это был военный, маленький автобусик, с шофёром которого, маленьким, бойким солдатиком мы договорились на ж/д вокзале. За 15 рублей он, поломавшись, согласился отвезти нас из Симферополя до Алушты. Мы быстренько загрузили весь аппарат, все наши колонки, усилители и инструменты, залезли сами и… довольно удачно ехали что-то около часа. Почти все дремали, было под утро, но сейчас вот, вдруг, встали где - то в лесу и пришлось проснуться.

Кто мы такие? Мы - молоденькие, двадцатилетние музыканты из Перми. Знаете такой город? Усталый, большой, серый, уральский город - трудяга. Стоит на речке Каме.

У нас есть даже пляж городской, правда называется он - "битое стекло". Понятно почему, я думаю?! Бутылок разбитых много. Пучок военных заводов, улица Ленина, как положено, Комсомольский проспект, вокруг города - леса, а в лесах что? Правильно! А в лесах - лагеря. Их так много, что те, кто хоть раз сидел, знает, что есть такое на свете место - Пермская область.

Ещё месяц назад никто из нас и не предполагал, что увидит когда - нибудь Чёрное море. И мало того, никто не думал, что никогда больше не вернётся на ту ступеньку юности, с которой стартовал в апреле 1985 года.

Собственно, во всём был виноват Жабик, (он же Свин) Юрик Ощепков, который взял у какого - то гитариста - бродяги адрес Курортного зала города Алушты, списался с директором, выслал наши записи и получил приглашение поработать сезон на танцах. Представьте ситуацию: У нас представилась возможность поработать сезон в Крыму. Нам едва за 20. Никто из нас южнее Москвы никогда не был. Мы, сплочённая общим порывом рок - команда, малопьющие, талантливые и любвеобильные. И сейчас имеем шанс поработать почти полгода в том самом Крыму, где потрясающее море, где загорелые, ухоженные женщины ждут нас, пока ещё плотно сжав колени, где солнце сделает из нас мулатов, где, в конце - концов, мы будем играть свою "новую волну"! Это же предел мечтаний любого провинциального музыканта, любого молодого человека 85 года.

Странные положительные обстоятельства повлияли на наш быстрый отъезд.

У нас был серьёзный коллектив со всеми атрибутами серьёзности. Жёсткая дисциплина, свой внутренний устав, приличный, по тем временам супермодный репертуар. На репетицию все приходили вовремя. Всё, что находили - несли в "улей". Лидером, идейным вождём был тогда Юрик, человек достаточно злой, чтобы опаздывать или не дай бог, с запахом прийти. В общем - то все были сообразительны, чтобы понимать, во имя чего эти строгости. Мы активно грезили великим будущим и надеялись открыть свою страничку в шоу - бизнесе.

Нас было 8 человек, список прилагается:

Юра Ощепков - гитарист, лидер, 100 кг, прозвища "Жаба", "Кабан", "Свин" - хам, циник, безумно влюблённый во всё новое в музыке, бабник и генератор идей.
Игорь Белобородов - бас - гитара, баян, клавишные, "Билл", человек, который всех собрал, душка, бодрячек, человек - катастрофа, всё роняет, осыпает всех пеплом своей сигареты
Саня Катаев - клавишные, вокалист - аранжировщик, дипломат, оптимист, мягкий, пластилиновый, добрый, способный музыкант, все его будут помнить и любить.
Серёга Шардаков - барабаны, -"…зовите меня просто "Шима…", так звали моего папу в детстве, человек из деревни "Верещагино", окончил Пермский "Политех", прошёл общежития, бедность, чрезвычайно деятельная и юморная личность.
Вадик Култышев - вокалист - гитарист, поэт, композитор, мелодист - романтик, лентяй по жизни, но музыкант безусловно страдающий.
Макаров - мудак, если не дурак совсем, простой работяга - блондин, случайно поехал осветителем, человек добрый, работящий. Последняя информация - работает на мусоровозе.
Захарченко - якобы оператор, человек, достаточно усердно выполняющий чужие распоряжения. В команде был никем. Живёт в США, работает на рыбном заводе.
Ну и, наконец, я. Сергей Русских - вокалист - артист, начинающий тогда продюсер, по всей вероятности по силе давления на организацию - фигура №2 после Жабика.
Вообще, мы с Юриком - жабой очень страстно и мгновенно подружились. Как только я появился на 1 репетиции, он сказал мне: - "Будешь петь рок!" почувствовав, видимо, скандальность моей натуры. Впоследствии, спустя время, мы с ним жили как злые собаки, вырывая друг у друга, постоянные подтверждения своей силы, но всегда мирились и скучали, если долго находились врозь. Бедные музыканты разрывались от противоречивых чувств, потому что и я, и Юрик постоянно дёргали коллектив то в одну, то в другую стороны. Но нужно отдать должное, при любой ситуации то, что называется "командой" у нас было всегда. Со своими проблемами, страстями, энергетическими всплесками, разводами и примирениями. Было главное - была цель. Поэтому приходилось идти на компромиссы, играть музыку снова и снова, терпеть друг друга и двигаться вперёд.

Мы работали в ДК. Строителей под руководством очень кокетливой и сексапильной директорши, Натальи Николаевны. Мы все её по - юношески, в глубине души тайно вожделели. Она это чувствовала прямо телом, и, разумеется, просто балдела от своих чувств. Природа подарила ей неплохие данные женщины - кошки и, будучи достаточно, молодой, она уже была директором одного из центральных клубов города. Кроме постоянного, сексуального внимания ей очень нравилось в нас то, что мы всегда занимали первые места на всевозможных городских конкурсах ВИА. Это было частью её рейтинга в городе, необходимыми коммунистическими показателями её деятельности. Она пошила нам белые костюмы - тройки и позволила всё это взять с собой на юг. Это было, разумеется, противозаконно, но ей так хотелось быть охуительной, ведь мы её так хотели. У нас были даже одинаковые ботинки и чёрные рубашки. Вот такими красавцами мы и выступали в Крыму впоследствии.

Ещё одним фактором, приблизившим наш отъезд, было то, что месяца за 2 до него мы наконец-то обрели самостоятельность и перешли на само руководство группой.

До этого у нас были свой директор и менеджер (очень модное по тем временам словцо) которые осуществляли гениальное руководство нами, контролировали средства, заработанные танцами и свадьбами, и вообще диктовали нам какие-то комсомольские понятия, по которым нам следовало жить. Господин Анатолий Насонов был у нас директором и продюсером. Ему было уже за 30-ть, что и давало перед нами определённые преимущества. Он нас попросту "разводил", как говорят мошенники. Крутил заработанные нами денежки, занимался спекуляцией музыкальными инструментами. Время от времени, приобретал для команды какое - нибудь чудо - техники, типа "ревербиратора" или "примочки" для гитары и мы все радовались этому, как обезьянки бананам, и не предъявляли претензий. Правой рукой у него был Костя - очкарик, человек, достаточно умный, технарь и его доверенное лицо.

Когда я пришёл в коллектив, не имея ещё права голоса, то был быстро ознакомлен с этим раскладом Юриком, который почувствовал во мне родственную душу бунтаря. Уже через 3-4 месяца после моего появления диктатура Насонова - Кости была свёрнута нами посредством "разборки", которую мы устроили на каких-то гастролях. Насонов, услышав ряд претензий, будучи натурой импульсивной, чуть было не полез в драку, кричал, что он отец родной, а мы - тараканы неблагодарные, что если бы не они с Костей, мы работали бы на заводах, и были бы в полном дерьме, и что вообще мы ещё должны денег за всё то, что он для нас сделал.

Итог разговора: Нам был предъявлен иск на 700 рублей, либо раздел имущества. Мы со своей стороны посовещались и просто решили послать их на хуй.

На том и расстались, о чём больше никогда и не разу не пожалели.

Впоследствии, спустя года 2, Насонов приезжал в Алушту, смотрел наш концерт, давал "козырного фраера", директора всех существующих концертных программ Советского Союза, но мы уже откровенно "стебали" его.

Ну а тогда, к весне 85, в своём городе мы отработали на всех приличных площадках, нас достаточно хорошо знали профессиональные - музыканты и местные деятели культуры. Случилось так, что последней, большой площадкой была сцена нашего городского парка культуры и отдыха, на которой мы начали понимать, что достигли определённого, достаточно серьёзного уровня.

Знаете, как вырастают из штанов? Вот так вот и мы выросли, наверное, из своего города.

Конечно, то, что было заложено в наших душах, было только потому, что мы росли на этих улицах, дышали этим воздухом. Все прошли через драки и приводы в милицию. Сама жизнь, грубая и жёсткая диктовала необходимость быть дерзкими. Совершенно случайно встретившись, мы стали близкими людьми на долгие годы. Я помню те ощущения восторга и какого-то общего благородного позыва, когда Юрка или Билли приносили новую музыку на репетиции.

Мы бросали все дела и слушали, слушали, слушали. Перебивая друг друга, делились впечатлениями, захлёбывались от эмоций, и таким образом, воспитывались как музыканты. Пробовали сочинять свои песенки и всевозможные рок - композиции. Выстраивали сценографию, руководствуясь, прежде всего тем, что просто обязаны быть первыми, быть не похожими на остальных. В те благословенные годы мы были свободны от обязательств перед семьями, поэтому желания совпадали, желание было одно - научиться и стать.

- Ты где? Ты приехал?! Давай скорее ко мне! Бери тачку и гони! - первые слова, которые, я услышал по телефону, как только переступил порог дома. Это звонил Ури.

Я только, что приехал из колхоза, в котором был целый месяц как первокурсник Института культуры. Едва поздоровавшись с родителями, я, естественно помчался к своим музыкантам. Все уже собрались у Жабика и ждали меня. Помню ощущение того, что страшно соскучился, я ехал в такси и улыбался, предчувствуя встречу со своими друзьями.

Как только переступил порог, Юрка сразу потащил меня в свою комнату, где все уже собрались у магнитофона и слушали новую программу группы "Карнавал". Атмосфера была восхитительно знакомой. Все возбужденны. Билл нервно потирает руки, Шима постукивает палочками по креслу. - Слушай, какой это класс! Это "новая волна"! - восхищённо заорал Юрик и поставил кассету.

Музыка действительно была новой. Очень гармоничная и ритмически необычная, она полностью ломала все каноны советского эстрадного жанра. Она была какой-то очень "фирменной", какой-то очень "западной" и поэтому волновала и заставляла думать.

- Ты понял?! Вот так ты должен петь! - сказал Юрик - я тебе приготовил тут Вандера и Бенсона, это будут твои учителя!

Да, это стали мои учителя на долгие годы. Я очень рад, что мы слушали, учили и подражали серьёзным музыкантам, хотя тогда было много разной чепухи, которая расцветает во все времена пышным цветом. Коньюнктура в искусстве и жизни это всегда, наверное, легче и проще, чем попытки создать что-то своё, что-то новое. Только в поиске - развитие, только в постоянном стремлении маяться, и болеть этой жизнью - я думаю, настоящее, для любого уважающего себя, человека.

Первые свои выходы на сцену вспоминаю до сих пор с каким-то трепетом. Не знаю с чем это ощущение полной беззащитности можно сравнить, наверное, будто - бы, когда голым вдруг оказываешься, совершенно неожиданно для себя на главной площади города, в час пик. Это нереально, но ощущение первого выхода на приличную сцену перед толпой людей именно такое. Страх, необходимость заставить себя выйти и что-то делать такое, чтобы они поверили, чтобы приняли, а не засмеяли.

Первые дни работы я прятался за какой-нибудь колонкой и оттуда пел. Постепенно, шаг за шагом приближался к центру сцены и, только лишь, через год, стал уверенно себя чувствовать в этой ауре постоянной оценки каждого твоего жеста, каждого слова.

Ну, а через пару лет постоянной практики, когда уже стал, в принципе, профессионалом, я уже черпал от зрителей энергию, делал всё очень уверенно и так, как считал нужным, зная, что им это не под силу.

Наверное, необходимо, рассказать, как вообще я появился в этой группе "Визит". Дело было так. Я только что пришёл из армии. А до неё и немного в ней, я играл на, гитарке в разных коллективах. Для поднятия растерянного в армейке интеллекта и повышения кругозора какой-то приятель вытащил меня, бывшего армейца на концерт в Политех, самый прогрессивный и современный институт города. Там шёл тогда ещё один из самых первых, Рок-концерт. В перерыве мы подошли к знакомым музыкантам. Они начали поздравлять меня с "дембелем", интересоваться, чем собираюсь заниматься. Я ответил, что намерен поступить в институт и с музыкой завязал. Один из музыкантов покачал головой и сказал - "сомневаюсь! Кто начинал - тот уже никогда не завяжет!" Я не обратил внимания на его слова, и вспомнил о них только тогда, когда осознал его правоту, когда меня вновь закрутило в творчестве, спустя несколько месяцев после этого концерта. Как только закончился концерт, к нам с приятелем, подошёл светленький, бойкий, молодой человек - Ты Сергей? - спросил он. Я ответил - Да? А в чём дело? " Понимаешь, меня зовут Игорь или просто "Билл"! Мы сейчас ищем себе вокалиста в команду, а мне музыканты сказали, что ты до армии пел в кабаке?!"

Я обалдел от натиска и ответил: "Да, но я сейчас поступил на рабфак и, в общем - то, не хочу пока заниматься музыкой!" Он огорчился, пожал плечами и сказал - Жаль, у нас хорошая группа, тебе могло бы быть это интересно. Но я всё - таки запишу тебе свой телефон, если будет желание - позвони!" С этими словами он достал блокнот, записал телефон, дал его мне, попрощался и убежал.

Через несколько дней, на своём подготовительном отделении я познакомился с пареньком, его звали Игорь. Этот Игорь мечтал петь в какой-нибудь группе. Разумеется, я ему дал телефон предыдущего Игоря, рассказав ему об истории, когда меня приглашали вокалистом. Мой одногрупник с радостью взял бумажку с телефоном, и я удовлетворённо забыл об этом прецеденте.

Через пару месяцев я спросил его: - Ну, как ты, созвонился?

Игорь ответил - Да! Большое спасибо! Я уже работаю с ребятами! Просто "крутая" команда! И вообще просто класс всё! Единственное, что плохо - мне очень далеко ездить к ним, около 2-х часов на дорогу трачу в один конец, а так - вообще "кайф". Спасибо тебе за телефончик!" Я ничего не сказал, но про себя подумал: - Да! Человек 4 часа тратит на дорогу каждый день, только для того чтобы попасть на репетицию, наверное, действительно серьёзная группа! Нужно съездить как-нибудь с ним и посмотреть, что за ребята!"

Я был молодой и любопытный, как все в моём возрасте. Короче, через неделю я уже был в этом Дворце культуры за городом. То, что я увидел, меня не просто удивило, а потрясло.

В подвале этого Дворца Культуры находилось огромное помещение. Оборудованное очень комфортабельно, это помещение было заставлено каким-то супер - современными колонками, кругом стояли фонарики и прожектора, какие-то микшерские пульты, барабаны и клавиши. Меня всё это очень впечатлило. Постепенно собирались музыканты, примерно одного со мной возраста. По их отношению к инструментам, очень какому-то бережному, напрашивался вывод, что они здесь не случайные люди. То, как они протирали гитары, то, как они нежно и аккуратно всё подключали, очень располагало к ним. Прибежал Билл, тот самый Игорь, который приглашал меня вокалистом.

- Привет! - поздоровался он - Посмотреть пришёл? Ну посмотри, посмотри.

Когда они заиграли, я понял, что такого ещё не слышал. Я понял, что это очень круто. Был очень хороший саунд, чёткая сыгранность и достаточно серьёзный уровень профессионалов.

Они сыграли пару вещей. Причём мой одногрупник, которого, я им сосватал вокалистом, достаточно неплохо пел высоким тенорком. - Ну, как? - спросил меня Билл. - Клёво! - ответил я и посмотрел на него уже другими глазами. Он заулыбался и не без гордости сказал - Я же говорил тебе, что хорошая у нас команда!" - А не хочешь попробовать спеть что-нибудь?

Я замялся, потому, что не предполагал такого развития событий - "Не знаю, я не пел давно!" В разговор тут включился гитарист, крепкий, слегка полноватый молодой человек - А ты не стесняйся! Попробуй! Он дал мне микрофон и спросил: - Что будешь петь?

Я подумал и ответил - Ну если попробовать. " Солдаты Фортуны" знаете? "Дип пёрпл?!" - надеясь на то, что они не знают. Гитарист переглянулся с Биллом и сказал: - Давай! Поехали! После этого посмотрел на барабанщика, кивнул ему и заиграл вступление.

Я очень волновался, в горле пересохло, руки стали влажными, микрофон едва не выскальзывал. Как только я начал первые строки песни, гитарист, внимательно наблюдавший за мной, кивнул, как бы подбадривая, и быстро проговорил:

- Давай, давай! Всё нормально!

Я немного успокоился и допел уже уверенно, дав чувства в конце. Музыканты закончили играть, переглянулись и пошли на перекур, позвав меня с собой. В коридоре, гитарист протянул мне руку и сказал:

- Юрик, можно Ури.

Я представился и спросил смущаясь: - Ну, что скажете? Я не пел давно.

Юрик посмотрел на Билла и сказал - В принципе, ты нам подходишь. Мы давно ищем рокового певца. Не хочешь поработать?

Я очень удивился, потому что, не был уверен в своей "проф-пригодности", по сравнению с ними. Но в глубине души, конечно же, ликовал. - Ну, мне очень понравилось, как вы играете! - честно сказал я - Давайте попробуем, если у вас есть желание поработать со мной! - Все заулыбались, Билл похлопал меня по плечу, я познакомился с барабанщиком и клавишником

Домой мы ехали вместе и Билл с Юриком, перебивая друг друга, рассказывали мне свои музыкальные планы, уже…. как близкому по духу.

Я ещё не понимал тогда, что эти музыканты станут мне самыми близкими родственниками на всю жизнь.

Я ещё не понимал, что жизнь моя круто меняется в связи с появлением в ней этих, дорогих для меня до сих пор, людей.

Я еще ничего не понимал тогда….просто все только начиналось.

Итак, Мы стояли в ночи, на перевале в Крымских горах, недалеко от Катюши, самой легендарной Алуштинской горки. Водитель начал ковыряться в моторе, Жаба встал со своего сидения и хриплым (это у него от природы) голосом сказал -

- Может, покурим, выйдем? Алё, хватит спать!

Все лениво потянулись и нехотя вышли из автобуса, ещё не понимая, где мы, и что вообще происходит.

А мы, ещё вчерашние пермяки, город наш всегда гремел экологическим безобразием, оказались вдруг среди пампасов, каких то цикад, настоящих живых соловьёв. Мы стояли и запросто так вот курили, вдыхая молодыми лёгкими настоящий горно-лесной, какой-то удивительно осязаемый воздух.

- Классно тут дышится - сказал наш барабанщик Шима и засунул себе под нос фалангу культи среднего пальца, имитируя таким образом, что сам коготь у него ушёл в мозг. Это он шутил у нас так, когда-то в детстве отрубив себе палец топором. Не знаю точно, не обижайся Шима, может самопалом, тебе его оторвало, суть не в том, суть в культе в носу.

- Да, - сказал Билл, - скорей бы уже приехать,- Шофёр нас успокоил, что до Алушты осталось не больше 20 км, и, что можно залезать, всё в порядке. Разумеется, мы не забыли пописать в джунглях, грех было бы русскому человеку не сделать этого, и, залезли в автобус.

Дорога была под гору, начиналось теплое влажное крымское утро, никто уже не спал, все озирали такие непривычные пермскому глазу окрестности и ждали встречи с будущим.

- Да вот и море, - сказал солдатик - водитель, вывернув из-за очередного поворота.

И, правда, это было оно. Солнце всходило из-за горы, и освещало нам это волшебное море, что на ближайшие 5 лет для нас стало энергетическим магнитом. Я не буду описывать Море, масса достойных людей делало это не раз, проще описать эмоции у членов нашего ансамбля. Было какое - то мгновение, когда все, по детски открыв рот, замерли, и будто бы даже автобус как-то притих, не шуршал. Восторг был, совершенно однозначным. Это можно сравнить с первым выбросом семени у мальчика, когда непонятный сознанию факт совершён и только потом, позже начинаешь догонять, усваивать информацию, и укладывать её у себя в отведённом для этого мозгом, месте. Восхищение было детским и всеобщим, хотя все как-то были внутренне готовы к этой встрече с Чёрным морем, ждали её, эту встречу, но вот оно вынырнуло из-за поворота, заблестело под солнцем, там, внизу, и каждый понял, что скоро уже можно будет потрогать его, и быть таким же, как и все избранные -"Отдыхающие на берегу Чёрного моря".

Для нас, детей заводов и панельных "хрущевок", армейцев и, в прошлом немного шпаны - это было, осмелюсь сказать очень серьёзным впечатлением. Знали бы мы тогда, сколько у нас будет этих восторженных впечатлений в ближайшие месяцы нашей жизни.

Город нас не потряс, проехали его как-то уж очень быстро, не было в нём Уральских расстояний, казалось, что только въехали, как сразу остановились.

Выскочили из автобуса и одурели. Мы оказались перед каким - то, бело-жёлтым дворцом, со ступенями, вазами, пальмами, розами, кипарисами и клумбами. Обилие непонятных архитектурно-аграрных форм сразу покорило. Все задумались, а придёмся ли мы здесь ко двору. Но мы были молодые и наглые, и, собственно, терять было нечего. Крепкий пожилой человек с бородкой спускался к нам на встречу и улыбался доброжелательно, но вместе с тем как-то так официально. Мы все сразу поняли, что он и есть Шандалов Алексей Борисович - директор Курортного Зала города Алушты, которая в Крыму, соответственно, и Курортный Зал тоже у моря, и естественно он - как бы главный распорядитель нашей музыкальной, да и вообще судьбы.

- Здравствуйте, здравствуйте! А я вот поджидаю Вас, даже и сторожа отпустил сегодня, сам ночевал в курзале. Значит, это и есть группа "Визит"?! из Перми? -

На что мы, разумеется, ответили положительно.

- Значит так, давайте выгружайтесь, я сейчас покажу вам комнату, где всё пока сложите и комнату, где вы будете жить ближайшее время, ну и потом…… если удачно пройдёт прослушивание. Вот так мы и приехали в Алушту.

Давайте сразу договоримся, уважаемый, что какие - то подробности и детали нашего быта, какие - то мелочи с перемещениями, нашими взаимоотношениями и диалоги я буду пропускать. Потому как, во-первых: это будет неверно, неточно и соответственно нечестно, ну а мне, как честному человеку и, пока ещё начинающему писателю довольно трудно и даже немножко больно заниматься вымыслом. И, во-вторых: в нашей жизни происходило столько занимательного за эти годы, что, начни я всё описывать подробно, мне за год не написать эту книгу, а хочется писать быстро и много. Да и потом, не Лев я Толстой, безусловно, и заниматься коллизиями психологизмов русской души, копаться в характерах и личностях просто не хочу. Пускай это пошло и, может быть - антилитературно, но что с этим поделать, я просто Серёга Русских. Пусть это будет автобиография - мемуар - романчик, что ли, да простят меня будущие критики, невежду.

Поселили нас на горке, в зарослях дикой татарской лозы, и крымских деревьев, просто в чудесном месте. Прежде всего - Это был раньше "Павильон тихих игр", или попросту бильярдная. Был он весь стеклянный и как сейчас помню, общая площадь этого стеклянного квадрата со смотровой площадкой на крыше была 72 кв.м. До моря было метров 100, рядом, метрах в 10 находился один из блоков санатория " Слава" для ветеранов и их деток, скорее даже для деток и родственников ветеранов ВОВ. Метрах в ста выше, это мы выясним позднее, была гремевшая на весь Крым - Аллея любви, где повсюду на лавочках сидели влюблённые, смотрели на Чёрное море, и где стоял пограничный пост с гигантским прожектором, "Гиперболоид инженера Гарина", как мы его называли. Они трогали друг другу колени и целовались взасос тропическими Крымскими ночами. Те, кто помоложе, естественно, совокуплялись вовсю уже, бывало, что и через два часа после знакомства тут же, рядом с лавочками. Обо всём этом мы узнали позже, а пока обустроив свой быт, ( нам дали 8 кроватей и бельё ) мы соображали на тему нашего прослушивания вечером.

- Танго и вальсы нужно в начало - сказал Билл, так как он ведал репертуарным планом.

- Значит так: первое - "Лягу - прилягу" - так как мы на Украине и, хотя она белорусская, я думаю, будет клёво - это я издал свой голос.

Жаба помолчал, выслушал и сказал:

- Первое нужно - "Сердце, тебе не хочется покоя".

Все поддержали и, даже Макаров своим громким голосом подхалимски добавил - Да, а вторая "Лягу - прилягу". На что Билл заулыбался и продолжил - 3 песни, потом инструментальная "Краковяк", потом что-нибудь патриотическое. Наши "островки" и "давайте созвонимся" - во второе отделение, если попросят поиграть ещё.

Короче мы составили совершенно подхалимский репертуар для местных властей. Нам просто необходимо было понравиться, потому что рядом было море, женщины, и жизнь вообще только начиналась, так как все мы впервые были на настоящем курорте. Первые десять песен были бодренького танцевально-родительского плана, "инструменталки" с баяном и гитарой типа: "Гопак", "Краковяк", "Лезгинки" и т.д. Песен десять были популярно-эстрадными, официально рекомендованные советским правительством и лишь потом песен 20-50 были, что называется нашими, "Нью-уэйв", как любили мы говорить, электронно-молодёжными.

Если учесть наш опыт работы на официальных концертах для ветеранов партии и труда, белые костюмы, тихий умеренный звук, многоголосие и бьющее из нас подхалимское желание понравиться, без труда можно представить - что прослушивание прошло успешно. Нам сделали ряд традиционных замечаний, посоветовали, что и как делать, кому и на чём играть, но дали испытательный срок и возможность остаться в этом чудесном городе, у этого расчудесного моря.

Через неделю мы стали постепенно добавлять громкость, через 2 недели более раскованно двигаться, через 3 в репертуаре осталось не более пяти песен из репертуара, отвечающего Моральному кодексу строителя коммунизма, через месяц - мы стали звёздами первой величины в этом небольшом курортном городке.

Было несколько очень похвальных вещей, которые воспрепятствовали нашему курортно - звёздному разложению и укрепили дружбу:

Первое - мы практически не пили, за исключением одного гражданина по фамилии Ляхов, которого мы взяли на полтора месяца работать на барабанах, пока Шима уезжал защищать диплом, в своём "политехе". Сергей Ляхов - это отдельная глава, я вернусь к нему позже.

Второе - это то, что нас очень серьёзно сплачивало. Мы очень были преданны делу и все деньги у нас складывались в "общак", и, в последствии на них приобреталась аппаратура. Мы просто мечтали купить себе настоящие японские клавиши, настоящие гитары, настоящие барабаны. Мы мечтали быть Настоящей рок - группой. В принципе - мы ею и были уже тогда, но, к сожалению, не осознавали этого, к великому сожалению - сами активно занижали свою профессиональную планку. Нам не хватало опыта и связей, мы были молоды и глупы. Не было знамени. Этим знаменем был аппарат, на который постоянно копились деньги, а он имел тенденцию, постоянно расти в цене. Хотелось последних новинок, а они стоили дорого, вот так и гонялись 5 лет за новыми звуками.

Питались первый год мы исключительно вместе и, в основном, благодаря Биллу, его бардовским способностям и коммуникабельности потрясающей силы.

Он каждый вечер брал гитару, и, цокая ногтями, в сланцах шёл вместе с Шимой, которого брал в качестве юмориста на вечерние улицы Алушты. В армии ему, по его рассказам, упал мотор от самолёта на ноги, и ногти были чёрными, росли вниз, загибаясь и цокали при ходьбе в сланцах. Из-за этого он даже обувь покупал себе на 2 размера больше.

Так вот, на улицах Алушты они цепляли 15-16 летних "мышек", которые почти все были практикантками в столовых и в кафе, в пансионатах и санаториях. Билл пел им смешные детские песни, а Шима грязно шутил, после этого они их трогали за юные крепкие груди - яблочки и целовались пол - ночи, нередко даже дефлорировали мышек - малышек где - нибудь в лесу. Девчушки соответственно ненадолго, но крепко влюблялись в двух музыкантов и конкретно обворовывали каждое утро отдыхающих. То принесут нам ведро сметаны, ни много, ни мало, то кастрюлю бифштексов и килограмм 10 помидор. Часто мы просто приходили к ним в столовую под видом отдыхающих, и они с радостью кормили нас самым лучшим, что только было. Нас с Юрой - Жабиком, они, почему - то, побаивались и уважали. Мы им внушали какой то половой, но почти "инцестный" трепет, и, честно говоря, ни он, ни я, ни разу не "закололи", то есть не совокупились ни с одной из "мышек". У нас была работа в другом отряде хвостатых. Мы работали с "хорями", эти определения пошли у нас ещё с Перми, когда мы работали, достаточно активно по съёму в родном городе. Женщин мы подразделяли, в основном, на "хорей" и "мышей", соответственно социальному, возрастному и интеллектуальному статусу каждой.

ГЛАВА 2 "Сурприз"
Я думаю, целесообразно нырнуть в ещё более давнее прошлое для того, чтобы, ты, уже влюблённый в мой проникновенный слог Читатель, понял, как мы стали такими. ( Ничего так, да? )

- Алё, Серый! Давай ко мне, пора на работу.

- Через полчаса буду.

Это мы с Юриком, в начале начал.

Я обычно надевал лучшее, что было, а было тогда, в 84, честно говоря, совсем немного: маечка "Динамо", белая такая, махровая и брючки, садился в троллейбус и приезжал к нему на "Рабочую -З Б". Юрик тогда имел совершенно сумасшедшую вещь - костюм "Пума" с белыми широкими лампасами на брюках. Он вообще, по тем временам был крутым. Дело в том, что его любила и содержала одна из центровых спекулянток - Натали. Он её нежно "трахал", а она в свою очередь дарила ему грандиозные подарки в виде хорошей парфюмерии, золотых колец или норковых шапок зимой. Такая любимая могла только присниться, и ему все страшно завидовали.

Наша "команда по съёму", в которую я попал на несколько месяцев благодаря Юре, обычно встречалась на центральной площади города, у "Политеха". Все были солидные люди - ювелиры, граверы, спортсмены, аферисты и пр.

Мы, разумеется, были не при делах, т.к. я был просто друг Жабика, а Жабик был в общем-то просто мудачком, не имеющим даже машины, каким-то музыкантом, лишь иногда, в качестве услуги, предоставляющим для оргии свою квартиру, когда мама с папой уезжали на дачу. Но в команду достаточно прочно входили его друзья детства - Вовка Попович - культурист и Саня Романовский - гравёр и юморист. Поэтому как бы и Жаба тусовался в основном с ними, ну и я впоследствии.

Все встречались, обменивались последними новостями - кто, кого, когда и как трахнул, шутили, смеялись. Юмор был достаточно злой, вернее зловредный, наверное, потому и интересный.

- А……., опять Жаба "студента" бедного ведёт - Гнусаво и громко говорил Попович.

- Какой он бедный подхватывал Фокс - Он вчера троих хорей соком виноградным поил, а товарищей не угостил даже.

- Может он товарищей не уважает? - с улыбкой гнусил Попович, на что я ответил: - да нет, просто деньги кончились.

- На "хорей" были, на товарищей кончились? Разве так поступают? - продолжал он. Все в это время улыбались и слушали, как я буду реагировать на провокацию.

В это время вмешивался Юрик и переводил разговор на другую тему:

- Ладно Вован, чё ты достал его, сам знаешь студент бедный, чё прицепился?

В принципе аналогичные диалоги были нормой, все к ним давно привыкли, т.к. каждый старался подтянуть за язык каждого. Это была давно устраиваемая всех традиция, предметом веселья мог стать любой человек и из компании и вне её. Впрочем, дружеские отношения поддерживали только 4-5 человек, и в их число я, потому так и не успел войти, т.к. были репетиции, другие интересы и определённые обстоятельства. Если у нас с Жабой была музыка, то у них свои дела. Это было на уровне хобби в свободное время от основных занятий.

- куда пойдём сегодня? - спрашивал я.

- Как куда? Традиционно! - говорил Саня Романовский и мы втроём, реже вчетвером направлялись на поиски "хорьков". Это обычно были девочки - студентки, юные продавщицы, юристы, медики, чьи-нибудь молодые жёны, оставленные по глупости этим вечером без присмотра, либо, когда никто не "вёлся" - наши надёжные варианты, которых мы вызывали по телефону. Относительно последних, могу сказать, что в 2-3 часа ночи, они, разбуженные телефонным звонком, сознавая, что являются сегодня "запасными" всё равно мчались к нам в такси. Потому, что, скорее всего мы давали им то, чего не могли и не давали другие, какой-то другой, более жесткий, но интеллектуальный секс, какое то более утончённое - развратное наслаждение и они, эти запасные "хорьки" мчались к нам ночью, уже в такси истекая сучьими соками и предвкушая как их будут сегодня "колоть".

У нас была своя терминология, принятая только в узком кругу, во всяком случае, я нигде ни до, ни после не слышал этих слов: укол, кольнуть, дать трубочку, башмак и т.д. У нас были отработанные варианты сценариев съёма. Всё делалось технично. Обычно Саня Романовский объявлял:

- Подходим. Вариант с "ключом". Начинаем искать ключ. Всё делаем молча. Первые не заговариваем. Просто тупо ищем что-то вокруг "хорей". Когда они спрашивают - объясняем, что потеряли ключ именно в этом месте. А без него не попасть в квартиру, а там уже накрыт стол, т.к. сегодня у студента (или у Жабы) день рождения. Помогите, пожалуйста. Девчонки начинают искать вместе с нами. Мы незаметно подбрасываем одной из них ключ. Она соответственно находит. Мы все бурно благодарим их и естественно приглашаем на день рождения. Всё получается довольно просто и не навязчиво. Пока едем в машине в страшной тесноте - знакомимся, шутим, говорим на очень приличном сленге, интригуем, по пути покупаем пару - тройку шампанского и остальное уже дело техники. В итоге красиво их "клеим" и у нас появляются ещё одни запасные телефонные "хорьки".

Или ещё вариант с "гастролёрами", например: Это просто "классика". Обычно Саня уверенно подходит к 2-3 девчонкам и говорит. - Вы знаете, мы у вас в городе впервые, на гастролях, мы артисты группы " Веселые ребята" (или другой какой - нибудь в зависимости от расклеенных по городу афиш). - Вы не могли бы показать нам ваш город, мы так много слышали о нём….

Всё это говорится с очень милой, обаятельной улыбкой. И молодые девчонки как ни странно, становились нашими гидами в городе, который мы знали не хуже их. В процессе прогулки по Комсомольскому проспекту или по улице Ленина, мы приглашали их завтра, естественно бесплатно, на наш концерт, а сегодня познакомиться с Алексеем Глызиным. Они естественно соглашались, и мы ехали, на чью - нибудь квартиру. Когда они удивлялись, почему нет Алексея Глызина и почему квартира, мы им всё честно рассказывали, вместе с ними смеялись и чуть позже уже скрипели кроватями и влажными телами.

Хочу рассказать про один случай, настолько, нетрадиционный для нас, что он серьёзно запомнился и мне, и Юрику на всю жизнь.

Как-то мы с ним пошли на съём вдвоём, потому что все куда-то разъехались, а у нас была квартира ( тётя Люба с дядей Ваней, Уриевские родители, уехали на дачу ) и хорошее съёмное настроение. Мы с полчаса послонялись по городу, и, не увидев ничего достойного подошли к ресторану "Прикамье" с намерениями взять кого-нибудь там. Двери были закрыты на "спец-обслуживание", но к нашей радости у входа стояли две худенькие девочки, почему-то очень похожие на балерин. Обе с острыми плечиками и в оленьих глазах какая-то непостижимая тайна, причём это не показалось нам "блядскими происками". Я подошёл к ним и спросил - Давно стоите? - Да нет, ответила одна с более светлыми волосами - Минут 10 и отвернулась.

Я обернулся к Юрику. Он мне мигал, так что я понял его морзянку как что-то вроде - "Давай старик, давай!!!" Я подошёл к ним ближе, и в наглую, но с тихой проникновенностью, на какую только был способен, предложил - Девушки! Меня зовут Сергей! Моего друга зовут Юрик! Мы хорошие ребята! Я говорю это не в целях саморекламы, а просто действительно уверяю вас мы не ублюдки и не насильники! Сегодня субботний вечер, дивная, полная луна, и у нас дома в холодильнике стоит две бутылки шампанского! Все рестораны, полные жуликов и сексуальных маньяков закрыты. Мы хотели бы этот вечер провести с вами. Как вы находите наше предложение?!! - При этом я говорил, глядя попеременно глядя им в глаза, стараясь быть спокойным и обаятельным. Тёмненькая посмотрела, на светленькую и неожиданно спокойно и сразу спросила - А где вы живёте? Я понял, что выигран ещё один раунд в нашей вечной борьбе с этими удивительными созданиями природы, с этими уникальными существами, которых бог назвал женщинами.

Когда мы ехали в такси, мы почти постоянно молчали, благо ехать было минут 15. Начало вечера было традиционным, мы узнали, что наши спутницы учатся на "юрфаке" Пермского Университета, что они подружки, что светленькая откуда-то из-под Кавказа, а тёмненькая вроде как из Кирова. Мы узнали, что им по 20 лет и что зовут их Наташа - ту, что посветлее, и Лена - брюнетку.

После бутылочки шампанского и пары танцев Юра ушёл с Леной в комнату своих родителей, а мы с Натальей остались в его комнате, тут же разделись и начали знакомиться. Сейчас помню, что девчонка была просто прелесть. Она, оказывается бывшая танцовщица, и вот 2 года как не танцует. У неё была просто дивная фигурка, крепкие, настоящие какие-то, круглые груди с маленькими, совсем без пупырышков, сосками, замечательная, нежная и высокая попка, "мулатистая", с прогибами талия, розовые сильные руки и длинные ноги танцовщицы. Она легко садилась поперёк меня на шпагат на моём члене и вообще оказалась довольно способной и изобретательной. Я первые 15 минут просто нырнул в неё и наслаждался как ребёнок новой игрушкой. Она изобретательно делала мне миньет, когда из соседней комнаты я услышал дикие крики Юрика. Мы остановились, она замерла с членом во рту, потом снова стала продолжать нежно "няньчить" моего мальчика. - Наверно кончает - сказал я и снова расслабился. Через минуту Юрик снова закричал - А-А-А!!! - и потом - Я тебя боюсь!!! Тут я удивился, но не придал этому значения, так как был занят. Через несколько минут, замечательно кончив ей в рот, и поцеловав её в щёчку, я решил всё таки узнать, что же происходит с моим товарищем, который постоянно орёт благим матом. Я заглянул к ним в комнату и увидел такую картину. Юрик лежал на спине, а Лена сидела у него в ногах и увлечённо сосала ему член. Он держал её голову руками и с искажённым каким-то лицом смотрел на неё. Увидев меня, она прекратила, прикрылась простынёй и тихо сказала: - Сергей, пожалуйста, не входите! Вы же нам мешаете. - Я её проигнорировал и спросил лежащего на спине, с торчащим фаллосом, Жабу: - Ну ты, Свин, ты чего орёшь, как недорезанный? - Он лежал и вращал глазами - Серый, это просто одуреть можно!!!

- Что случилось родной, пойдём, покурим на кухню - предложил я. - Ладно, через 5 минут приду.- Ответил он. Я закрыл дверь, помылся и сидел на кухне с сигаретой, когда туда влетел возбужденный Жаба. - Слушай, я первый раз такое вижу, я боюсь её, это ведьма, ты бы видел, что она вытворяет!!! Это просто какой-то…!!!!! Он не мог найти слова, и я не понимал, что он хотел выразить им - восторг или неприязнь. Похоже на то, что он и сам не мог понять своих чувств. Он просто находился в смятении. Нервно закурил сигарету, помолчал, лихорадочно затягиваясь, и пошёл обратно. - Слушай, ты минут через пять зайди тихонечко, я её спиной к двери разверну, и сам всё увидишь. - Сказал он, на что я ответил - Ладно, давай - Минут через пять семь я так и сделал, и увидел просто "фурию", которая сидела среди смятых простыней, набрасывалась ртом на член Юрика и заглатывала его, как будто желая откусить у основания. Настольная лампа была включена, она сидела лицом к ней, и от этого казалось, что глаза этой, совсем недавно кроткой девочки, горят каким-то дьявольским огнём. Она шипела, тяжело дышала и говорила - Спокойно, спокойно дружок!. - В ответ на крики Юрика, в перерывах между заглотами. У неё изменилась даже осанка. Она как-то царственно прогнулась, опираясь на кровать коленями и обеими руками на член Жабы. Все её движения говорили о необыкновенном удовольствии, которое она испытывала. Самое удивительное было то, что вся кровать под ней, под её коленями была мокрой, такой мокрой, словно она сходила по малой нужде. Я перевёл взгляд на её бёдра и выше и обалдел: Из неё текло прямо ручьём, я никогда не видел, чтобы так кончали. Когда наши глаза снова встретились, она, достав мешающий его говорить предмет, изо рта снова сказала:

- Сергей, я же Вас просила, вы мне мешаете!

Я улыбнулся и спросил - Может быть, вы примете меня в члены вашего клуба, Мадам? Я буду регулярно платить членские взносы! Она снова посмотрела на меня - Я люблю любить одного мужчину, к сожалению, так что извините, и выйдите - пожалуйста! Я вас очень прошу.

Я с сожалением вздохнул и вернулся к своей Наталье, которая лежала в другой комнате и тихонечко мастурбировала.

Самое удивительное для нас было тогда, что всю ночь и утром, когда мы проводили этих сексуальных до умопомрачения женщин до двери, они обращались к нам как в старые добрые, патриархальные времена, только на Вы. - А Вы не хотите Сергей? - А Вы не желаете Юрий? И когда я пошутил во время завтрака - Зовите его просто Жабой, на что мы посмеялись с Юриком, Лена вдруг возразила, как гимназистка из Смольного - Ну что Вы, Сергей, Юра такой милый, не оскорбляйте его - пожалуйста! - Мы удивлённо с Жабиком переглянулись, и он загнусил - Вот видишь, нашёлся хороший человек, оценил по достоинству, а вы меня гадкие люди всё только оскорбляете и обижаете! - И уже в другом тоне, обращаясь к ней, патетически: Спасибо тебе, добрая душа!

Лену мы, к сожалению, больше не видели. Она по какой-то причине пропала из нашего поля зрения, хотя легенды о ней долго ходили в нашем кругу. Ночью она призналась Юре, что половая жизнь для неё - это только миньет, а по другому, как все - ей больно и не интересно, она ничего не чувствует. Когда он спросил её - Почему? Она ответила, что с 7-го класса её приучил к этому их сосед по квартире, когда родителей не было дома, и, что она занималась этим с ним вплоть до поступления в Университет, где её впервые дефлорировали, и ей страшно это не понравилось.

А вот с Наташей мы виделись ещё несколько раз, даже познакомили её с Поповичем. Вовке она страшно понравилась, он трахал её целыми днями, она совсем не возражала, и довольно дружно они провели вместе несколько недель. Однажды, когда я только-только познакомился со своей первой женой, и у нас впереди был целый вечер, причём познакомила нас моя бывшая любовница и товарищ Оля Е. эта пара, т.е. Попович и Натали заявились к нам. Мы снова сидели у Юрика - 2 пары интересных молодых людей за бутылкой шампанского и первыми фразами из своих джентльменских наборов. Причём девчонки были не дурочки, и нам приходилось быть интеллигентно осторожными. Вечер только начинался, и мы предполагали, что продолжение будет достаточно насыщенным, т.к. партнёры с обеих сторон достойные. Но неожиданно прозвенел звонок. Я спросил у Юрика - Кто это может быть? - Он ответил - Не знаю, все вроде бы дома! - Подошёл к глазку, посмотрел, повернулся ко мне и, сжав губы в скепсисе, сказал: - Всё! Вечер испорчен.

В дверь требовательно и сильно застучали кулаком, Юра закричал: - Не стучи, Урод! Открываю!

Когда двери открылись, мы увидели в них два лица - Поповича и Натали, весёлых, пьяных и довольных, которые в один голос, отрепетировано закричали: - СУУУРПРИЗ!!!

- Да уж, сюрприз - сказал я, сразу оценив ситуацию. И действительно, через 5 минут они уже трахались как кони в соседней с нами комнате, а мы допивали шампанское, девочки включили пуританок и сидели, недовольно поджав губки. Причём Попович, в течении вечера пару раз пробегал мимо нас мыться в ванную, зацепив по ходу движения шампанского и довольно подмигивая нам - Что, шампанское пьёте?! Девушки, не верьте им! Они не хорошие! Хотят вас споить, а потом заставить вступить с ними в противоестественную половую связь! Ни за что не верьте им! Верьте мне! Вот я хороший, добрый, и вообще настоящий друг!

На что мы отвечали ему - Гад ты! Сволочь! Испортил нам вечер, своей "кольбой"!-

А он хихикал и опять убегал к своей, тихонько мастурбирующей, ожидающей его, юной развратнице.

Всё это я вспоминаю сейчас почему-то как картинку из детства, как цветной калейдоскоп необыкновенных событий моей шальной и прекрасной юности

ГЛАВА 3 Вовка Попович
Среднего роста, страстный любитель культуры тела, с лицом гангстера, бездельник по жизни, как и все мы в те годы, в глазах наших советских навсегда родителей и любимой, коррумпированной насквозь страны. Вовка оставил в моей жизни достаточно светлый след. Я всегда считал его человеком, у которого есть серьезные моральные устои. То, что судьба в лице наших советских милиционэров постоянно обходится жестоко с ним, пожалуй, только лишь подтверждает мои представления о нём. Жизнь нас сталкивала десяток раз и, почти всегда, это были какие - нибудь приключения.

Тем летом, когда мы блуждали по вечерней Перми в поисках нежных половых партнёрш на вечер, у нас с ним произошёл случай, почему - то очень врезавшийся в мою память. Мы искали по городу наших знакомых автомобилистов и Юрика, которого почему - то не было дома. Мы были твёрдо уверенны, что у него сегодня свободная "хата" и, что родители его на даче, следовательно, по логике - Юрик где-то на съёме, а мы, почему-то ни при делах. Зная о том, что он в любом случае появится ближе к ночи, мы бродили по городу и безуспешно пытались кого - либо зацепить. Когда время было уже часов 11, Вовка предположил:

- Слушай, давай возьмём Натали, и поедем к Юрику, они к этому времени уже приедут.

- А ты знаешь, её телефон? - спросил я.

- Да у неё нет телефона, надо ехать к ней в общагу и забирать её, пока куда - нибудь не учесала, - сказал Вовка, и, решив, что сегодня бесполезно "блукать" и искать журавля в небе, поехал с ним.

Она долго упиралась, но благодаря нашей настойчивости, и, по всей видимости, вспоминая о величине члена Поповича, она согласилась и через 20 минут, мы уже стояли, глядя в тёмные окна Жабиной квартиры. Его всё ещё не было. Походив минут 15 вокруг дома, Вовка сказал: - Представляешь, а вдруг они уже уехали на дачу к Романовскому и их не будет сегодня?!

Натали заныла, что мы испортили ей вечер и, что больше никогда она не подпишется с нами.

- Слушай, давай я тебя подсажу ( благо 1 этаж ) ты залезешь в форточку, ты же меньше меня, откроешь нам дверь, а Жаба нам простит - сказал вдруг он.

Я засомневался - А если "мусора", а мы в чужой хате? Влезли через форточку!?

- Да ладно тебе, в крайнем случае, они же тоже люди, объясним, что хотели уколоться с девчонкой, да и Юрик нас опознает и отмажет. Да и нет никого, посмотри вокруг, какие менты - настаивал Попович.

Картины самых разных совокуплений, с талантливой в уколе Натали, которую за короткую стрижку мы прозвали почему - то Павликом, быстро пронеслись в моей голове, я немного помялся и все таки решил, что он прав: - Ладно, давай подсаживай, только быстро!!!

Вовка сложил вместе руки, я встал к нему на ладони, зацепился за раму и просунул уже оба плеча в форточку, при этом зацепившись за какой то маленький гвоздик майкой.

- Давай быстрее - зашептал Вовка - Кто-то едет, я слышу!

- Да подожди ты, я зацепился, - уже изнутри сказал через окно ему я.

Вдруг из-за угла внезапно выехали 3 машины и, как в полицейском боевике, встали, ослепив нас фарами.

- Всё, пиздец! - Подумал я. - Менты! -

Да картина была однозначная. Человек, наполовину застрявший в окне, а под окном другой - с лицом наёмного убийцы и подруга, характерной внешности куртизанки.

Мне, разумеется, ничего не оставалось, как рвануться всем корпусом назад, что я и сделал, но к несчастью зацепил о какой - то ещё один гвоздик ухо, и выпал из форточки на землю.

Люди, вышедшие из машины, почему - то хохотали. Вглядевшись в них, я узнал Юрика, Саню Романовского, Фокса, Гадюкина и других наших коллег.

- Да - сказал Юрик - Вы вообще оборзели козлы, уже в чужую квартиру ломитесь.-

Вовка заизвинялся - Да ладно тебе, Жабик, не обижайся, Павлик так уколоться хотела, что мы не удержались! -

Я вытирал кровь с разорванного уха, помню, что было страшно неудобно, и я мысленно клял себя самыми последними словами. Павлик просто молчала, ей было всё это пофиг. А для остальных это было темой для хохота и злодейских подначек.

Закончилось это всё тем, что Юрик нас простил, ну а после того, как Натали с удовольствием угостила его своим телом, он совсем забыл об этом инциденте.

Да, юность была насыщенной. Жизнь была полна соблазнов, и мы с ними особенно не боролись, только сейчас, спустя 10 лет, я понимаю, что любое из наших приключений могло кончиться очень и очень печально.

Вот ещё одно из воспоминаний уже спустя 2 года после этого.

Мы работали в Алуште уже год с лишним. Вовка, за какие то проделки был на "химии" и мы, на некоторое время совсем забыли о нём, как вдруг он появился у нас в Крыму. - Ты как оказался то здесь, ты же сидеть должен! - спросил Юрик, он засмеялся и ответил: - Да я договорился с тёткой с одной из комендатуры, кольнул её пару раз, она меня и отпустила, а сама пока наряды мне закрывает! - Да…. такое могло быть только в нашей коммунистической стране. Что бы человек, будучи осуждённым, уехал отдыхать, да ни куда - нибудь, а на юг, на курорт. Мы поздравили его с находчивостью, и он остался у нас, купался, загорал и отдыхал вместе с нами.

Разумеется, мы работая после танцев по съёму в паре с Юриком, взяли его третьим компаньоном. Правда он нас предупредил, что при любых обстоятельствах, чтобы ни случилось, мы его не видели, и, что он вообще сидит на "химии" в Перми, его здесь нет, и не было.

В один тихий Крымский вечер мы гуляли по набережной, общались с приезжими кокотками и друг с другом. Достойных людей не было, и мы решили дойти до городской танцплощадки, где было много народу, потому что у нас был выходной, и все наши девчонки были там.

Едва подошли, как неожиданно возле ограждения началась драка. Даже не драка, а просто избиение. Шесть или семь человек били одного, причём били очень серьёзно. Когда он упал, прыгали ему на лицо, пинали по почкам и т.д. У меня всё внутри перевернулось, включилось какое-то пермское благородство, и я сказал Юрику: - Ури, надо помочь, его убьют сейчас!! -

Жабик мне кивнул и мы подбежали к толпе этих сопляков, пару раз кому-то "тырцнули", забыв о том, что нам нельзя никуда впрягаться, потому, что с нами Вован, а он - фактически в побеге.

Короче, пацаны разбежались и издалека начали обзывать нас по всякому. Мы подняли паренька, и, гордые, пошли обратно к набережной, понимая, что здесь нам оставаться нельзя.

Едва мы сели на лавочке возле моря, Вовка в это время ругал нас и говорил, что мы уроды и забыли о том, что ему нельзя никуда встревать, как нас конкретно окружила толпа человек 40 с цепями, палками и прочей подростковой атрибутикой. Вперёд вышел паренёк лет 20-22, по всей видимости, главный, и под поддержку своей кодлы, начал нас оскорблять всякими последними словами провоцируя на драку - Козлы вонючие! Пидарасы! Ублюдки! Что вы лезете не в свои дела! Мы щас уроем вас здесь! и т.д.

Мы сидели спокойно, так как Вовка нас уже накачал и мы понимали, что уже совершили одну глупость по отношению к нему, и, что сейчас, если начнём драку - во-первых: неизвестно чем она кончится, во вторых: есть вероятность, что менты уже едут сюда, а это совсем некстати ни нам, ни уж тем более Поповичу.

Мне в тот момент понравилось его самообладание. Он покойно встал, подошёл к этому местному "козырному фраеру", и сказал: - Если ты ещё раз назовёшь моих друзей или меня пидорасом, я сломаю тебе позвоночник, а если ты хочешь поговорить, то давай отойдём в сторону и поговорим с глазу на глаз.

Этот герой посмотрел на его мышцы, и ему сразу стало понятно, что не стоит обзывать этого человека. Он подумал и сказал: - Ну ладно давай побазарим.

Вовка тяжёлым взглядом взглянул на него и ответил - Не побазарим, а поговорим, - и уже мягче: - Мы ведь не на базаре!?

Они отошли в сторону, поговорили минут 5 и вернулись. Пацан подошёл к нам и сказал: - Я беру свои слова насчёт пидарасов и ублюдков обратно, как будто это было самым важным в данный момент. Потом подошёл к своим бандитикам, что-то им шепнул, и они побрели обратно, оборачиваясь со злыми лицами.

- Что ты сказал ему? - по пути домой спросил Юрик.

- Я так и сказал, что в побеге, и что, если сейчас, не замять это дело, то я ему просто разобью башку, т.к. мне терять нечего. Я думаю, он поверил мне и сделал вывод.

Вот так и закончился этот не очень приятный вечер. После этого мы ещё больше зауважали Вовку Поповича.

Следующей весной, он, полгода как освободившись, уже был почти местным в Алуште, крутил свои какие-то дела, ездил на машине со своим товарищем Фоксом, и мы как-то реже стали общаться, скорее всего, потому, что в этой жизни - каждому - своё. Где-то в середине лета, когда мы подрабатывали на пляже спасателями, к нам пожаловали гости. Это была смена Юрика и Билла, мы просто загорали и купались. В этот день часов в 12, к пляжу подъехали 2 машины: одна ментовская, а другая - чёрная " Волга". Из них вышли люди, причём те, что были в штатском достали из багажника "Волги" миноискатель и стали утюжить им весь пляж. Мы обалдели, Юрик спросил у милиционэра, который стоял и наблюдал за этим: - Золото что ли ищут? - На что он реагировал вопросом: - А давно ли не было у вас на пляже товарищей Поповича и Фокса?

Юрик ответил, что вообще бывают раз в неделю и, что вот уже дня 3 как не было.

Менты уехали, ничего не найдя. Мы поняли, что на этот раз Вован влип уже серьёзно. И лишь через какое-то время узнали, что им дали очень большие сроки за вымогательство. Это были первые рэкетиры, о которых я вообще узнал в жизни. Это были наши товарищи, а искали менты - их оружие.

ГЛАВА 4 Юрик
Юрик - это вообще персонаж! О нём надо писать романы отдельно. Я вообще собирался когда-то написать о нём книгу и назвать её что-то типа: " Убить Жабу". Человек, в котором настолько переплелись плохие и хорошие качества, с постоянной борьбой и конфликтами внутри него этих качеств, причём нередко с победой первых. Но, вместе с тем, человек с которым меня однажды свела судьба, и, с которым, время от времени, я, по всей видимости, буду общаться до конца своих дней.

Прежде всего, конечно - музыкант, человек, безусловно, очень творческий, он нас, как я уже говорил, вывез в Крым и, по сути дела, всем дал путёвку в другое измерение жизни. Относительно творческой деятельности этого гражданина можно сказать однозначно, что если бы было в каждой российской команде по одному такому Юрику, то - Россия наверняка уже давно диктовала бы миру свои стили и направления в любом жанре. Кроме того, что он очень необычный гитарист, который просто вылизывает свой инструмент и чрезвычайно бережно относится к звуку, Жабик всегда был генератором идей, причём иногда совершенно сумасшедших, но чрезвычайно интересных. В своё время мы обязаны ему тем, что группа "Визит" была одним из первых коллективов странны, которые несли в массы новое и передовое. Не было ни одного конкурса профессиональных или полупрофессиональных команд, как в Перми, так и на Украине, где бы участвовали мы и где не заняли бы 1 место. Все эти наши "Гран-при" и "1 места" были благодаря нашему энтузиазму, двигателем которого в первую очередь был, конечно, он. Особенно первые 2-3 года существования "Визита". Разумеется, всё это было с болью, с борьбой, с полной самоотдачей каждого из нас, но, тем не менее, это было так.

Относительно партнёра по сцене, для меня он всегда был и будет самым надёжным.

Но вместе с тем закон жизни, насколько я знаю, думаю достаточно объективно, требует от артиста и, тем более, лидера, постоянного самосовершенствования, роста, самообразования, что никак не относится к нему. Сколько замечательных команд и людей погибло, не отдавая себе отчёта в этом. Были такие, которые просто несли знамёна впереди нашего поколения. Те, кто принадлежит к поколению советских 70-х, 80-х помнят такие группы как "Карнавал", "Москва", "Динамик", "Квадро", я уже не говорю об "Араксе" и "Машине времени". Эти команды были просто запредельными по саунду и во всех остальных смыслах. Но, почему - то, к сожалению их продвинутости хватило ненадолго. Как - то уж очень быстро отпели они свои лебединые песни, а нынешние, жалкие попытки реанимации выглядят как - то уж очень печально. Опять а-ля запад, а-ля прошлое. Просто массами музыканты спивались у нас в ресторанах, творческий рост прекращался и до сих пор они пошло, греются в лучах своей былой славы, ничего не предпринимая нового, экстраординарного, необычного. Вспомните то время, вспомните "Банановые острова", "Внезапный тупик", "К берегу которого нет" каждая программа просто сворачивала мозги у всей более - менее творческой молодёжи. Мы с нетерпением ждали новых программ, потому что знали, опять будет нечто.

Где всё это? Куда это ушло? Почему остановились? Почему стали меркантильными? Почему пустили вперёд себя всех этих ублюдков, которые развращают наш народ? Скудоумие этих мерзких деятелей просто потрясает, но обидно то, что основная масса ведь привыкла, приняла эту антиэстетику, воспринимает это как норму. Обидно то, что люди конкретно занимаются только тем, что делают деньги, деньги, деньги. Менталитет русской эстрады становится всё более, каким то индийско-монгольским. Все забыли о том, что задача искусства - развивать, а не опошлять.

Ну да ладно, впрочем. Это отдельная глава. Сейчас я вроде бы о Юрике начинал. Будем считать, что это просто отвлечение небольшое.

Ну, так вот. Нужно, наверное, мне его всё-таки описать, причём таким, каким он был тогда. Рост, приблизительно 177-178, вес где-то килограмм 90-95, волосы русые, жидкие, никогда не носил длинной причёски. Взгляд умел делать такой, отчего многие, не очень продвинутые женщины, просто таяли, особенно когда он говорил мягким, хрипловатым баритоном, очень низко и с придыханием: - Милая…. Я делаю просто сказочный массаж,… У меня очень нежные руки и большое трепетное сердце… И действительно, когда он трогал их, имея достаточно серьёзный опыт, они превращались в пластилин и просто текли, текли…

- А ну-ка, перевернись на спинку…- и женщина забывала про то, что она без бюстгальтера, про мужа, про ребёнка, который ждёт её на пляже, и просто млела.

- Вот умница, моя хорошая…- продолжал гадкий Свин, - А сейчас ты меня помни, я тебя научу, я тебе буду говорить, что и как… Женщина покорно подчинялась ему и уже не удивлялась, когда он переворачивался с живота на спину, что у него расстегнута ширинка и что Юрик склоняет её к миньету.

Эти массажи были его коронкой. Кто чем, Юрик массажами.

Внешность в юности у него была, я бы не сказал, что какая-то необыкновенная, но симпатичным и обаятельным его называли довольно часто, несмотря на "свинскость". Прямой нос, средней толщины губы, светлые глаза. Одним словом, приятный молодой человек, слегка полный, но не рыхлый.

Характер имел всю жизнь вздорный, я всегда предполагал, что его мама, тётя Люба, довольно много баловала его в детстве. Вот и получился такой "мальчиш - плохиш". Очень самовлюблённый, это переоценка собственного "Я" всегда мешала и ему и нашему общему делу. Единственным человеком, который всегда говорил ему это в глаза, был и остаюсь я, по всей видимости, именно поэтому мы так с ним и спелись по жизни.

На сцене мы занимали с ним весь центр, ближе к правому углу, если стоять лицом к зрителю. Энергическая мощь нашего воздействия была настолько сильна, что многие, ещё тогда, когда мы работали на танцах, просто стояли и смотрели на то, что же мы там вытворяем. Все это, разумеется, знали и работали так, что женщины были очень довольны. О, женщины! Самый благодарный зритель, самый чуткий слушатель, Самый нежный критик! Мы иногда мечтали, что если развести по 4 углам зрительного зала костры из конопли, то это будет такой концерт, ради которого многие отдали бы все свои деньги. Когда стоишь на сцене и видишь эти глаза, когда чувствуешь, что эти "мышки" и "хорьки" уже готовы отдать за ночь с тобой пол жизни, пусть это чувство в данный момент, сейчас и только сейчас, что же может быть сильнее этого ощущения повелителя, самца и полубога! Пусть только 3 минуты, во время этой нервно - паралитической песни ты чувствуешь, что владеешь этими глазами, что ты имеешь их, что происходит совместный оргазм совместного творчества. Какое из наслаждений может быть сильнее этого!?!

После работы, мы с Жабой были твердо уверенны в том, что кто-то из этих "голубок" обязательно будет выходить из зала в последнюю очередь, надеясь на наше расположение. - А вдруг я ему понравилась, вдруг мне удастся с ним познакомиться, вдруг он подойдёт!!! И, разумеется, мы часто удовлетворяли постоянно растущие половые потребности населения. Или я, или он спрыгивали со сцены и нежно произносили - А нельзя ли Вас на минуту? Ну а дальше - исход предугадывался. Таким образом, у нас не было проблем сексуального характера в этом замечательном городе. Мы часто устраивали лунные купания, которые переходили в оргии с юными вакханками, с которыми познакомились лишь час назад. Да, такому количеству эротико - музыкальных ночей, я думаю, может позавидовать каждый "лабух". Да что там "лабух". Я уверен, что 8 из 10 мужиков в этой стране, получивших ханжеское комсомольское воспитание в юности, до сих пор даже и не представляют, то такое бывает вообще. Это как вьетнамцы. Говорят, что они всю жизнь копят деньги, для того, чтобы сходить один раз во Дворец удовольствий, где они имеют всё что хотят и в любых количествах. А наши бедные мужики даже этого лишены. Имеют только одно: Работа, дом, нелюбимая жена, которая даже не подозревает, что лучше бы мыться каждый день, а не только в субботу, не говоря уже о контрацептивах и миньете; пучок детей; газета; футбол по телевизору; разливное разбавленное пиво по выходным, как подарок судьбы; товарищи, не отличающиеся друг от друга даже качеством мата; вечно недовольная тёща, пахота до кровавых мозолей на клочке рыжей земли; снова работа; снова толстая, обрюзгшая почему-то очень быстро, ах как это неожиданно, супруга.

Да….. бедолаги! Жаль мне вас, честное слово, жаль! Скверно ведь, когда даже воспоминания не дают радости и не побуждают хоть что-то попытаться изменить в этой, сочинённой каким то уродом для вас, жизни.

Было у нас с Юриком несколько совместных случаев, не рассказать о которых я просто не имею права. Один из них произошёл ещё до нашей поездки в Крым. Он даёт очень серьёзную характеристику Жабе, как человеку достаточно безнравственному и способному на очень серьёзные, с позиции общечеловеческой морали, хамские, по отношению к друзьям, вещи.

Мы работали во Дворце культуры, на танцах. Была зима 84 года. По какой то причине в этот вечер те, кто должны были провести с нами ночь не пришли и мы уже вот-вот могли остаться одни, в субботу, что для нас было бы очень печально, т.к. молодость требовала своего. Свин подошёл ко мне после 1-го отделения и сказал - Сергей, мы пролетаем, если не позвоним кому-нибудь в эти 10 минут. Я "своим" уже звонил. Слишком поздно, все заняты. - Я подумал и сказал - Есть у меня одна девочка, но предупреждаю - это старая любовь. Я ей позвоню и скажу, чтобы она взяла подружку.

- Давай звони скорей, не переживай, всё будет клёво! - сказал он и пошёл звонить.

Мы долго дружили и нежно любили друг друга ещё совсем недавно, и, кто знает, возможно, наша разлука была лишь только размолвкой, так думал я. Как-то очень удачно я договорился с ней, и после танцев мы уже ждали их в холе дворца. Она появилась с невысокой брюнеткой, мы познакомились, взяли водки и поехали к кому-то на квартиру. Когда там я выпил пол стакана, я понял, что поплыл. Знаете, бывает такое - иногда бутылку можешь выпить легко, и не вспоминая на следующий день об этом, а иногда просто - бац! и удивляешься сам себе. То ли это погода, то ли атмосферное давление, то ли луна не в той фазе. Одним словом после второй дозы я понял, что мне сегодня, наверное, не до сексу. Когда проснулся, очень удивился тому, что со мной рядом никого нет. Я пошёл в другую комнату и увидел свою любимую, скачущую верхом на Юрике, стонущую и охающую от наслаждения. Когда она увидела меня, то, уверяю вас, ей это было не совсем приятно. Юрик же, узрев меня, победно заржал и сказал: - Вот так, Сергей, и бывает в жизни. Любимые изменяют, друзья предают! Я ему ответил, что очень рад за него и за неё, и ушёл домой, благо жил неподалёку. Мне было страшно неприятно и больно, я понимал, что наступает взрослая жизнь и что поделать с этим ничего нельзя.

Как выяснилось потом, Юрик знал, что водка "бодяжная", потому что покупали мы её у его знакомых. Получилось так, что мы с ней вдвоём напились, а её подружка устроила истерику, сказав, что со Свином она спать не будет. Юрик, ( хочу заметить, выпивший этой водки только глоток, т.к. знал, что это чревато) быстренько проводил подругу и, когда пришёл, - увидел, уже готовую, сидевшую с поникшей головой на кухне мою любимую, заглянул ко мне, убедился, что я сплю, и разумеется, проводил эту пьяную женщину спать, только не ко мне, а в другую комнату, к себе. Там её развёл на массаж, ну и она, будучи не совсем в себе, конечно, повелась и на всё остальное. Ну, а когда немножко протрезвела, то уже обнаружила себя сидящей на чужом члене, и ей ничего не оставалось делать, кроме как кончать. Вот такая вот вышла история, довольно банальная, но врезавшаяся в мою память.

Спустя много лет я как-то сидел в ресторане "Урал" куда зашёл случайно, и увидел знакомое лицо, в тусовке каких-то серых личностей, по всей видимости, воров. Я её сразу узнал, но, боже мой, как же она изменилась. Как пишут в романах: Её глаза потухли, и кожа стала дряблой. Из молоденькой яркой блондинки с ямочками на щеках и тугой грудью она превратилась в какую-то совершенно безликую, сутулую женщину, державшую в руке бокал с вином, по всей видимости - не первый.

Да, годы идут. Время не щадит. Да и люди сами себя.

Юрику этого я никогда не забуду, разумеется, хотя впоследствии сам я старался всегда не вспоминать об этом. Просто, наверное, потому, что-то, что для меня было обидным и горьким, для других людей не было таким уж серьёзным.

О воспитанности Жабика у меня есть ещё один достаточно показательный рассказ.

На этот раз, с вашего позволения, нырну на 3 года вперёд. Дело было в Алуште, в феврале. Стояла отвратительная погода, мёртвый для этих мест сезон. Дожди пополам со снегом, мерзкая слякоть, полное отсутствие людей на улицах после 6-ти вечера, отвратительный ветер с моря загонял всех па хрущёвским норам.

Я приехал на каникулы к своим друзьям - музыкантам и сразу заболел ангиной. Забегая вперёд, необходимо сказать, что я уже имел супругу, учился в Институте, руководил самодеятельным ВИА в своём городе. Но постоянно, естественно, я был мысленно с ними и, при первой же возможности прилетал к своим друзьям музыкантам, которые оставались в Крыму и зимой. Добавлю, что учёба в институте мне давалась довольно легко. Я знал к кому, куда и в каком галстуке нужно приходить на экзамен. Все сессии, вследствии наверное, недостаточной подготовленности моих преподавателей и моей, достаточной для них эрудиции, я сдавал всегда досрочно. А приезжал тогда, когда уже все давно учились. Мне всё это удачно сходило с рук, и поэтому на юге я находился 6-7 месяцев в году.

Так вот, я заболел ангиной, а они лечили меня как могли. У меня было паршивое настроение, короче нужно было что-то менять в жизни, как-то отвлечься. Я достал свою записную книжку и наткнулся на телефон одной моей приятельницы, которая жила недалеко от курзала. Это была 19 летняя дочка одного московского генерала в отставке, у которого была квартира, и в Алуште мы с ней познакомились случайно летом и просто иногда беседовали не более того. Не надеясь на то, что она в Алуште, я позвонил, и к моей радости трубку подняла она сама. Она очень обрадовалась моему звонку. Я ей сообщил, что на каникулах, что болею ангиной, что мне скучно и очень хотел бы увидеться. Она, в свою очередь мне сказала, что за плохое поведение её сослали из Москвы на каникулы сюда, в Алушту, что тоже полная "лажа", что она рада меня слышать, и, что готова заняться моим лечением, назвала адрес и предупредила о том, что будет не одна, к ней придёт подруга Лариса, очень милая девочка. Я спросил, а не будет ли она возражать, если я приду с милым мальчиком Юрой, тоже музыкантом. Получив согласие, в полном восторге положил трубку.

- Жаба! Танцуй! Мы идём в гости к дочке генерала и её подружке! - сказал я Юрику.

Мы умылись, подушились подмышками, оделись понаряднее и пошли. Юрик, что не похоже на него, разволновался, застеснялся и, уже в лифте, сказал мне: - У меня от волнения даже писька уменьшилась.

Я его успокоил и сказал, что, судя по Оле, подружка тоже должна быть клёвой.

Они встретили нас, очень радостно, и непринуждённо. Лариса оказалась очень изящной, фигуристой, тоже 19 - летней, девочкой. Вообще, они как-то очень походили друг на друга, хотя одна была из Москвы, другая - из Алушты. Обе в шортиках, маечках, стройненькие, с титечками, умненькие и разговорчивые. В квартире было тепло, мы разделись до рубашек и огляделись, пока они на кухне что-то вытворяли. Это была очень неплохо обставленная, трёхкомнатная квартира. Всё было подобранно с достаточным вкусом. Во всяком случае, было видно, что обстановкой занимались не мещане! Не было этих традиционных гробов - стенок и ковров над диваном, а была изящная, обитая кожей мебель и светлые, совсем без рисунка, импортные обои, очень красивые светлые шторы и хороший телевизор, типа "Соньки". Везде было очень чистенько и красивенько. Во всяком случае, Жабе квартира сразу понравилась, - Сергей, надо тебе разводиться и жениться, хата классная! - констатировал он.

Девочки приготовили дивный стол. Они сделали спагетти с соусом из красного вина, достали бутылку португальского портвейна и фрукты после горячего.

Я им сознался, что уже практически здоров, и мы мило начали общаться на разные темы, всё ближе и ближе приближаться к эротическим.

Когда мы уже занимались любовью с Олей, к нам зашла в комнату Лариса, ничуть не смущаясь, подруги Оли, которая с увлечением делала мне изумительный миньет. Она села рядом с нами в кресло и тихо сказала:

- Ты знаешь, Сергей, вот первый раз со мной такое, я всё понимаю, но почему-то совсем не хочу спать с твоим другом, не возбуждает он меня!

Я очень удивился и очень настойчиво попросил всё - таки быть её с ним нежной, при этом всячески расхваливая его как человека и настоящего товарища. После этого надел халат и пошёл к Юрику.

- Жаба, она не хочет тебя, что-то я тебя не узнаю. В чём дело-то? - спросил я его.

- Не знаю, я, и сам понять не могу - может я толстый или некрасивый - ответил он.

- Короче, я сейчас с ней ещё раз поговорю, а ты уж будь с ней понежнее, - сказал я и пошёл обратно к девчонкам.

Лариса, с явной неохотой, после моих увещеваний и просьб, отдалась таки Юрику, мало того и анально тоже, от чего он был в полном восторге. Через час мы курили на кухне с ним и делились впечатлениями. Он едва не хрюкал от радости.

Утром мы с Олей встали, разбудили этих голубей в соседней комнате и стали готовить завтрак на кухне. Минут через 10 к нам зашёл уже одетый Жабик и, по всей видимости, уже собирался уходить.

- Ты что пошёл уже? - спросил я его;

- Да, пора уже, ты идёшь? - ответил он

- Да нет, я не спешу - удивлённо сказал я, и продолжил - Ты хоть позавтракай, Жабик!

Он был весь, какой то недовольный, со злобненькой гримасой на лице.

- Да нет, спасибо, я вчера уже поел - он повернулся и пошёл к дверям. Открыв двери, он задержался на пороге, повернулся к нам, провожающим его, и сказал - Ну ладно, спасибо за всё, в курзале увидимся - После этого повернулся, немножко как-то присел, очень громко пукнул на весь подъезд и пошёл себе вниз.

- Да - сказала мне Оля. - Ну и друзья у тебя. Ничего не скажешь. Серьёзное чувство юмора.

Мне было очень стыдно за свой смех после громкого пука Жабы. Я, разумеется, извинился за товарища, а когда вышла Лариса из спальни и услышала рассказ об этом Жабьем уходе, она сказала:

- Это он отомстил так за то, что я не сразу перед ним ноги раздвинула. Передай привет этому Алену Делону, когда встретишься с ним.

Девчонки были просто классные, они очень спокойно и с юмором отнеслись к выходке нашего Юрика, а после того, как Ольга ушла в магазин, мы с Ларисой уже во всю целовались. Когда Оля пришла, у нас была просто дивная любовь втроём, причём мастерство каждой из них было на высочайшем уровне.

Такие девчонки не забываются никогда. В свои совсем юные годы, благодаря тому, что судьба дала им светлые головы, способные думать не по - собачьи, они относились к сексу, как к высочайшему из наслаждений и поэтому были восхитительны и эрудированны в нём. Хотелось доставлять им радость и радоваться вместе с ними. Чрезвычайно чистоплотные и ароматные, эти две кошечки могли украсить любой гарем мира, любую постель мира, любого мужчину. К сожалению не все наши женщины настолько подготовлены интеллектуально к любви, чтобы их можно было воспевать так, как поэты всегда воспевали жриц этого красивейшего и достойнейшего из призваний этих великих существ - женщин.

Ну а что же наш герой? А Юрик пришёл в курзал, к нашим любопытным музыкантам и, в ответ на вопрос - "Ну как там всё, было?" - ответил в своей манере - Полное говно! -

Это я узнал от ребят, когда пришёл вечером. Вот такой вот товарищ у меня. Человек легенда, а не Юрик! Избалованный, толстеющий, стареющий, брюзжащий, ворчливый сукин сын, который если не предпримет что-нибудь кардинальное в своей судьбе, то даже и не знаю, чем это всё может кончиться, но думаю, что ничем хорошим. Но всё таки, несмотря на все его минусы, надеюсь на то, что появится в его жизни и его душе музыка, которая вот ещё немного и уйдёт оттуда совсем. Если уже не ушла…

Странная, странная штука жизнь. Нам словно бы даются какие-то серьёзные шансы на то, чтобы полностью самореализоваться на этом определённом этапе, но вместе с этим какими то непонятными, сверхъестественными силами постоянно чинятся очень и очень сложные препятствия, которые мы, чаще всего не в состоянии преодолеть. Постоянно что-то отвлекает нас от главного, постоянно мы сами создаём себе обстоятельства и проблемы, из которых сами же потом с трудом выпутываемся, если выпутываемся вообще. Дьявол это, дьявол … А мы, дураки, ведёмся!

ГЛАВА 5 Институт
Из армии я пришёл с твёрдым намерением поступать в Институт культуры. Почему именно туда? Потому, что знал совершенно убеждённо - дальнейшая моя жизнь будет связана только с шоу-бизнесом. Для этого у меня были определённые, серьёзные задатки всегда. Да и предармейская моя жизнь, когда я разрывался между заводом, куда постоянно и настойчиво толкал меня отец, и работой музыкантом в ресторане, разумеется, оставило определённый след в моём сознании. Одним словом, сразу же на третий день своего пребывания на гражданке, я подал заявление на подготовительный факультет Пермского Института культуры, куда и был моментально зачислен. Я, наверное, легко был бы, зачислен на "рабфак" любого вуза города, т.к. к армейцам всегда отношение было достаточно почётным.

Благополучно отучившись, год, меня, уже первокурсники, направили на традиционные сельхоз - работы. Колхоз назывался "Красный Урал". Само название говорит о разрухе, пьянстве, грязи и страшной неорганизованности местных жителей. Ежегодно они с нетерпением ждали студентов, потому как убрать свой урожай картошки, что всегда делалось практически вручную, им явно было не под силу. Нас в колхозе было, наверное, человек 60 . Из них только 5-6 человек были лица мужского пола. Само собой разумеется, быстро разобравшись в обстановке, как человек чрезвычайно деятельный, всех пацанов я легко "поставил в стойло", потому как это были совсем ещё молоденькие, не видевшие ни тяжёлой работы, ни армейской жути, с белыми ручками, женственные ребятки, которых их мамы устроили в творческий ВУЗ. Договорившись с председателем колхоза, я создал бригаду грузчиков и заработал за месяц, по отдельным только для этой бригады, нарядам, приличные деньги. Правда, т.к. работа была довольно тяжёлой, а контингент мой явно не приспособленный к такой работе, не обошлось без эксцессов. Двое работников сбежали от меня, т.к. иногда приходилось будить их старыми армейскими приёмами, т.е. просто переворачивая. Но зато вместо этих граждан, которые жаловались в городе на невыносимые условия труда и на деспота - бригадира, т.е. меня, прислали 2-х армейцев, нормальных людей. Один из них был танкист - саксофонист, впоследствии - мой близкий товарищ - Марат Карамов. Вместе с этим человеком мы учились пять лет и претензий друг к другу не имели. Когда я задерживался в своём Крыму, он всегда помогал мне, придумывая различные истории о том, что я в больнице, или на гастролях, мне всегда "отмазывал" меня. У нас была достойная мужская солидарность. Это касалось и конспектов и посещения лекции и совместных половых приключений в институте. Дело ещё и в том, что из 25 человек, нас, мужчин было всего 3. Это были - я, Марат и Мелик Дудукчян, милейший, добрейший человек из Армении, которого мы всегда опекали и любили за его бескорыстный и спокойный характер

Девчонки были, в основном, приезжие - бывшие десятиклассницы и, в общем, достаточно простые. Вместе с тем, многие, уже ближе к 3-4 курсам начали настолько быстро формироваться в зрелых самок, что мы просто ежегодно удивлялись, глядя на них. По всей видимости, это происходило, благодаря процессу полового дозревания и тлетворному влиянию города. На 4 курсе большинство из них уже имели серьёзные представления о том, что и куда вводится. Почти все курили и любили шампанское. К нам они относились очень хорошо, и мы в свою очередь, старались не обижать ни словом, ни делом. Иногда, в конце занятий я вставал и говорил: - Милые и горячо любимые мои! Ставлю вас в известность, что сегодня вечером иду на оргию! Поэтому, завтра на семинаре меня не будет! Прошу сообщить преподавателю, что занимаюсь общественным поручением! - они смущённо хихикали, говорили всё как нужно, а на завтра кто-нибудь из них смущённо, полушутя - полусерьёзно с детским любопытством, спрашивал:

- Ну, как оргия вчера, Сергей? -

На что, не мудрствуя лукаво, я ответил: - Спасибо, всё в порядке! Ваш папа был на высоте! - Они все удовлетворённо хихикнули, прикрывая ротики ручками, и мы продолжали дружить. С преподавателями, в принципе, всё происходило, достаточно просто. Поднаторев ещё в школе в умении задавать каверзные вопросы, я иногда ставил их в тупик. Зачастую, они были несложными оппонентами, т.к. в недавнем прошлом, закончили аналогичные ВУЗы и особыми научно - проникновенными знаниями не обладали. Куратором у нас была, достаточно молодая ещё, преподавательница каких-то общественных дисциплин, Козлова Руфина Павловна. Между нами была негласная договорённость не задевать личных амбиций друг друга, что мы и делали, поэтому отношения были неплохими. С глубоким уважением вспоминаю единственного преподавателя, действительно от бога, профессора Вяткина. Он заведовал кафедрой психологии в институте. Как-то раз я попробовал отнестись к его предмету беспечно и сдать нахаляву, досрочно, полагаясь лишь на своё обаяние и эрудицию. Вот что из этого получилось.

Я подошёл к нему и сказал, что мне необходимо срочно уехать на гастроли. В следствии этого спросил, не смог бы он принять у меня экзамен досрочно? На что он мне положительно ответил и назначил день. Я пришёл в назначенное время, взял билет, понял, что ни "бельмеса" и подготовил речь. Выслушав меня внимательно, он посмотрел мне в глаза., взглядом взбешённого пса и спросил:

- Ты что, придурок, за мудака меня держишь?

Бросил мне билет и продолжил - Придёшь вместе со всеми! - развернулся и ушёл.

Я понял, что с этим мужиком у меня халява не прокатит, достаточно серьёзно подготовился, и, придя на экзамен со своей группой, сдал на 4.

- Если бы ты не был у меня раньше, поставил бы 5! - сказал Вяткин, и, я сразу зауважал его, как объективного и принципиального человека и преподавателя. Кстати, спустя год, он ушёл из этого идеологического ВУЗа со страшным скандалом, который устроил нашей ректорше. По всей видимости, эта женщина, которая сделала себе карьеру не только на "марксизме - ленинизме", достала его, уважаемого, в нашем городе, учённого.

Когда он уходил, многие студенты слышали его гневный голос: - Я знаю, каким местом ты своё кресло ректора всю жизнь зарабатывала!

На что она визгливо отвечала: - что, это мол, не его дело, и, что она, мол, не потерпит у себя в Институте, таких хамов беспартийных!

Да! И не потерпела. Профессор Вяткин ушёл в медицинский, а она, благополучно пережив 3-х или 4-х правителей этой страны, очень долго, насколько я знаю, руководила в этом институте.

С этой женщиной я встречался только один раз, на распределении, но оставила определённый след в моей памяти.

Распределение происходило таким образом. В кабинет, в котором сидело уже 6-7 ведущих преподавателей института и куратор группы, приглашался студент. Он уже был ознакомлен с предполагаемыми местами своей дальнейшей работы, причём в основном это были какие-то непонятные, ссыльные места. Клубы и Дома культуры в заброшенных деревеньках, куда естественно никто не хотел ехать. Свободное распределение давалось 2-3 человекам из группы, по очень серьёзным, как бы смягчающим вину, обстоятельствам. Разумеется, все очень хотели иметь свободное распределение, но не всем его давали. Собрав необходимое количество справочек и бумажечек, т.е. тех необходимых аргументов, которые требовались, заручившись моральной поддержкой зав. кафедрой, я вошёл в этот кабинет и сел в углу, как на допросе. Зав. Кафедрой встал, поправил очки и, глядя в лицо ректорше, сказал: - Студент Русских, претендует на свободное распределение, все необходимые документы предоставил, причины такие-то, такие-то. Эта старая дева, нервно опершись руками на стол, вскочила и стала ходить по кабинету, дёргая свой пышной в перманенте, головой: - Я знаю, что у товарища Русских продуманно всё уже с 1-го курса! - Воскликнула она. Я подумал - как бы в обморок не упала, курва!

Она продолжала - у таких, как он - нет никакого патриотизма и совести! Такие, как он едут работать куда - нибудь поближе к морю и солнцу; а не поднимать культуру в наших деревнях!...

Она говорила минут 5 довольно мерзкие и оскорбительные слова, по всей видимости, просто для того, чтобы показать, какая она патриотка, жёсткий руководитель и как она любит нашу бедную, страдающую без таких, как я, деревню.

Когда она закончила, я спросил - Извините, я могу идти? - Идите! - гневно ответила она, и я вышел, уверенный в том, что мне все - таки дадут свободный диплом. Так и получилось, разумеется.

Мои товарищи тоже, в принципе, были довольны своим распределением. Все прекрасно понимали, что всё это бред сивой кобылы и никто, разумеется, так и не работает в этих дальних деревеньках за копеечные зарплаты. Согласитесь, что каждому ведь своё на роду написано. Если б у меня были другие гены, другое воспитание и ещё целый набор других качеств, возможно, меня и устраивало бы то, что предлагала мне тогда эта коммунистическая страна.

Позже, как это ни странно, в Испании, я столкнулся с одной деятельницей одного из периферических отделов культуры, но об этом я расскажу в другой главе.

Своей учёбой в институте, я в принципе доволен. Те знания, которые я хотел получить, конечно не получил, если учесть что из 60-70 предметов, изучаемых нами, 40-50 были основаны на "марксистско - ленинском" учении и были просто не нужны, как сейчас выяснилось. Кроме того, преподавание и требование к учащимся были очень слабыми, поэтому те, кто хотел учиться и самообразовываться - занимались самостоятельно. Положительные моменты в процессе обучения, разумеется, были. Я очень признателен педагогам английской кафедры, впоследствии это мне, ой, как пригодилось, и, институтской библиотеке, где я прочитал очень много, интересующей меня литературы, начиная с Ренуара и заканчивая Маркесом. Кроме того, сам процесс общения, то, что называется студенческой жизнью, естественно не обошли меня стороной и оставили целый ряд приятных воспоминаний. Бог нас ведёт и не исключено, что если бы моя студенческая жизнь была бы сложнее, чем была, то неизвестно как бы сложилась моя деятельность там, на юге, неизвестно как бы это отразилось, на мои взаимоотношения с тем миром, который был мне достаточно дорог. Поэтому я с нежностью и с улыбкой вспоминаю свои студенческие годы.

В моей памяти осталось несколько случаев из разряда вон выходящих, которые произошли в нашем Институте и о которых долго вспоминали студенты.

Ещё в те времена, когда я был студентом подготовительного отделения, к нам приставили преподавателя истории очень странного молодого человека. Это был высокий очкарик, чрезвычайно нелепого вида. Он постоянно, почему-то был какой - то неухоженный, с грязными когтями, с перхотью на плечах, в нелепых костюмах и страшных, будто в них уже трое умерли, ботинках огромного размера. Знания имел уникальные, был преданно влюблён в свой предмет и рассказывал без записей целыми главами, причём всегда, опираясь на факты, высказывал свою, достаточно интересную точку зрения. Внешне впечатление производил чрезвычайно отталкивающее, но так как был очень демократичен со студентами, и так как был чрезвычайно интересным рассказчиком, ему прощали даже то, что он имел обыкновением сидя перед группой, ставить ноги на стол. В итоге мы все знали каждую выбоинку на подошвах его далеко не новых, единственных ботинок. Эта привычка постоянно забрасывать, куда то ноги, однажды, чуть не привела к очень неприятных для историка, последствиям. В целях более близкого знакомства мы пригласили этого демократа как-то в общежитие института. Он пришёл часов в 8 вечера, мы уже собрались там, предварительно накупив дешёвой тогда, водки. Сначала он активно отказывался, говоря, что предосудительно выпивать преподавателю со студентами. Но молодость взяла своё. После первой рюмочки была и вторая, и третья. В итоге историк напился, разревелся и всем нам стал рассказывать про свою постоянно изменяющую ему супругу. Мы тоже были слегка выпившие, все его жалели и сочувствовали. Когда он сказал, что вот и сейчас он пришёл к нам только потому, что к его жене пришёл любовник, и они выдворили его из его же собственного дома, кто-то из нас, не помню кто, предложил наказать любовника и восстановить справедливость. Мы подхватили этот боевой призыв и решили тут же съездить, разобраться с этим гадом.

Таксист долго не хотел садить пятерых, явно не трезвых молодых людей, но мы пообещали ему денег и поехали. Вот тут то историк и поплатился за свою привычку забрасывать куда-нибудь повыше свои ноги. Его укачало, по всей видимости, на заднем сидении авто и захотелось ехать более комфортно, для чего свои нескладные ноги он начал забрасывать на плечи водителю. Водителю, естественно, это не совсем понравилось и он, остановив машину, выскочил с монтировкой, открыл задние дверцы, и вытащил за шиворот нашего героя. Так как реакция у нас была довольно замедленной, прежде чем мы выскочили из машины, таксист успел пару раз огреть историка по спине. А как только мы бросились спасать нашего друга, он прыгнул обратно в машину, обматерив нас пару раз для порядка, и уехал.

Мы подобрали из снега нашего преподавателя, который мычал что-то невнятное и, уже пешком, благо было уже недалеко, довели до его квартиры.

Желание что-то выяснить с его врагом - любовником и вмешиваться в чужую личную жизнь у всех пропало. Посадив историка возле двери, позвонив в звонок, мы уехали с чувством выполненного долга. После этого случая наш любимый демократ - преподаватель так и не появился в институте, по всей видимости, устыдясь своего поведения наутро.

Вот такие вот персонажи появились сразу же у меня на глазах, едва я только начал постигать разумное, доброе, вечное.

Ещё один странный гражданин был у нас преподавателем по обрядам и фольклору через 2 года.

Его фамилия Кустов. Человек - робот мы прозвали его с первых же дней занятий. Он имел библиографические знания по своему предмету. Как компьютер просто сыпал цифрами и фактами, никогда не заглядывая в книгу. На столько все эти данные были выучены в своё время, что для него не составляло труда часами говорить фамилии, цифры, города и даты. Он тем и был неинтересен, что вёл свои занятия как механизм, даже голос имел какой-то скрипуче - механический.

Сошёл с ума после года работы в институте! Причём забрали его из колхоза, где на уборке картофеля он разделся догола, закопал свои вещи в землю и начал отплясывать ритуальные танцы народов Севера. Вот уж воистину - горе от ума! Про таких говорят: - Головка не справилась!

Еще была у нас студентка - депутат районного совета. Достаточно симпатичная и обаятельная, судя по карьере в столь молодые годы, была очень перспективным кадром. Одна беда - фамилию имела - Загуляева. Ну и соответствовала фамилии загуляйным не на шутку образом жизни. После неоднократного вытаскивания её из постелей в гостиницах, милиционеры порекомендовали всё-таки отчислить её из института. Да мало им таких случаев случается в жизни любого ВУЗа. Всех не перескажешь.

Милое, милое время! Модные джинсы, суета в коридорах, курение в туалетах. Старенькая, сморщенная вахтёрша тётя Нина, постоянно ворчащая и недовольная, в синем специальном халате за своим столом у входа возле памятника Ленину. Пошлые плакаты на стенах. Молодые преподавательницы, пахнущие уже не одеколоном "Ландыш", ощущающие своими крепкими попками уже профессиональные взгляды студентов. Стайки безобидно сплетничающих девочек, гарнир из кислой капусты в столовой, скандальная очередь за стипендией. Библиотекарша, страдающая менструацией и пониманием того, что сегодня снова будет одинокий вечер. Какие-то люди кавказской национальности у входа с сумками и дынями, ожидающие своих родственников - студентов. Общежитие, а в нём разгул страстей и пороков и страшный, никого не раздражающий постоянный бардак.

Вы помните, как происходило это у Вас, господа? Я вот помню и никогда уже не вычеркну из памяти, просто не смогу, да вообще и не хочу. Пусть будет….

ГЛАВА 6 Курзал, его обитатели
Большая, глубокая сцена, амфитеатром - зрительный зал, стены из белого камня, стоящий чуть на горке, он был едва не главной достопримечательностью Алушты. По пути к нему, ещё во времена до ухода закона, отдыхающие проходили через пару - тройку маленьких кафешек и через площадку автоматов с вином и пивом. 20 копеек стакан сухого вина и 10 - стакан пива. Вследствии этого, вечера в курзале, будь то концерт с приезжими артистами или танцы под аккомпанемент группы "Визит" были всегда очень жизнерадостными и активными.

Память вновь и вновь возвращает меня в Курортный зал, в котором 5 лет мы росли и воспитывались как личности. На нашем веку было 2 директора этой " Центральной площадки Южного берега Крыма", как гордо именовал Курзал первый из них - Шандалов Алексей Борисович. Этот человек был первым, который удивлял нас 3 года, пока мы находились под его бдительным руководством. Он был достаточно крепким пожилым человеком лет 60-ти с бородкой и усами. Частенько, в разговоре с нами, пополам с постановлениями партии он цитировал Чехова и Толстого. Очень хотел быть нам старшим товарищем, что ассоциировалось у него, по всей видимости с весьма своеобразными эротическими пристрастиями. Частенько, то один, то другой из нас замечали его подсматривающим и подслушивающим. Сначала мы волновались, но впоследствии это стало нормой, и мы перестали пугаться его. Особенно он любил подглядывать ночью, когда кто - нибудь любил свою девочку. Он тихо подкрадывался и долго смотрел в какую - нибудь щель, по всей видимости, получая от этого своё конкретное старческое удовольствие. Мы мирились с этим, т.к. понимали, что никто не гарантирован от подобных штучек в его годы.

К себе на работу в качестве уборщиц он принимал только очень молоденьких девочек, присутствовал во время уборки ими кабинетов и помещений курзала, после чего зазывал их к себе пить чай и долго беседовал с ними на разные темы. Эти 14-15 летние нимфетки почему-то не удерживались у него на работе больше месяца.

Директор очень любил Крым и страшно ругал нас за каждый, порой даже незначительный проступок, будь то брошенный окурок или лишняя английская песня на танцах. В Крыму тогда была совершенно непонятная для нас, какая-то прямо-таки сталинская атмосфера доносов, писем, подсиживания друг друга. Все местные руководители, начиная от ночного сторожа и заканчивая директорами санаториев, страшно боялись за своё будущее и крепко грызлись за свои места под солнцем. Для нас, молоденьких музыкантов из Перми это было и дико, и смешно одновременно. Шандалова мы всегда считали агентом КГБ в отставке, "стукачком", возможно, он и был таковым, во всяком случае, мы предполагали, что внештатно он всегда работал на этих господ. Естественно, мы никогда не узнаем - было ли это так, но основания думать так были, а основания порой складываются из имиджа человека, из обрываемых на середине фраз, из-за каких-то анонимных писем, о которых знала вся Алушта, из-за боязни упоминания всуе этой всесильной организации, из-за недомолвок и какого-то живущего у него внутри постоянного страха. Нам, честно говоря, всегда было наплевать на это, мы были молоды и, конечно, чрезвычайно легкомысленны.

Так как мы были работниками Территориального Совета, мы были обязаны 2 раза в неделю посещать политинформации, которые проводились прямо на сцене в курзале. Приходили какие-то сисястые тётеньки - бухгалтера, сторожа и электрики. Кто - нибудь из них читал резолюции и постановления партии и правительства, и все это показушно и весьма бурно обсуждали. Мы же сидели в это время в задних рядах и цинично издевались над всей этой тусовкой, обсуждали их, и время от времени послушно кивали головами, преданно глядя Шандалову в глаза. После этого все расходились с чувством выполненного долга, а мы шли репетировать свою "новую волну".

Шандалов, вообще-то не делал нам ничего плохого, и мы не ссорились с ним, блюдя Курзал в чистоте, а репетиционные места и кабинеты в полном порядке.

Курзал был нашим домом, мы находились в нём каждый день и нередко то, что мы были почти хозяевами там, было нам очень на руку. Во-первых, мы посещали все концерты, которые проходили в нём, а концерты были практически 2 раза в неделю. Все наши советские звёзды и звёздочки стремились летом на Юг, к морю, навстречу солнцу и кассовым сборам. Мы нередко заводили знакомства с музыкантами, смотрели новую аппаратуру, заводили связи с директорами коллективов и администраторами. Иногда, за отдельную плату выставляли свой аппарат. Шандалову, я думаю, было приятно, что его окружают такие энергичные молодые люди как мы и он позволял смотреть нам все концерты бесплатно и тусоваться среди творческого народа. Мне даже кажется, что он с каким-то уважением относился к нашей группе. Во всяком случае, с его подачи и при его инициативе после того, как закончился первый сезон работы, и он имел полное право проводить нас всех домой, именно он пришёл с предложением оставить коллектив и сделать его ещё одним хозрасчётным подразделением Территориального совета. Спасибо ему, конечно, за это! В последствии он частенько подзыва меня и говорил - Сергей! Вот, закончишь - институт и пойдёшь вместо меня директором. А я уж на пенсию тогда пойду! В чём я, естественно, очень сильно сомневался, но и не возражал против этого.

Сменил его, через три года один очень подвижный баянист - администратор Коля. Мы никогда не звали его по имени - отчеству, потому что считали его своим в доску. Он совсем недавно, как и мы, играл на танцах, после этого был зав. клубом, ну и за какие то заслуги перед Родиной его, наконец, сделали директором Курзала. Он был худ, энергичен, носил на лице усы и с прищюром глаза. Человек, как выяснилось позже, со своими тайными пороками, он продержался лишь одно единственное лето в этом качестве.

Как-то приехал к нам Киевский мюзик-холл. Я думаю всем понятно, что это 2 десятка высоких стройных красивых девок. Как только мы узнали о приезде этого замечательного коллектива, то моментально сбежали с пляжа и начали тусоваться в курзале, репетировать. Девчонки не оставили появление шестерых молоденьких мальчиков без внимания, естественно, и стали "растягиваться" на сцене и кокетничать с нами. Коля - директор постоянно мельтешил здесь же и говорил разные глупости, что было явно не солидно. Так мы проторчали целый день, сходили, пообедали и возвращались уже обратно для того, чтобы посмотреть концерт. Когда со служебного хода мы заходили в Курзал, я обратил внимание на какую-то тень, которая стояла на пригорке, за деревом. Я сказал об этом Жабе, но он не обратил внимания. Когда мы подошли ближе, то увидели интересные вещи. Окна выходящие прямо к служебке, были ярко освещены, и те два десятка девочек там за окнами, одевали свои перья перед выходом на сцену, т.е. были все голыми. - Жабик смотри! - от неожиданности зашептал я - Одуреть можно! - сказал Юрик и мы, проходя мимо окон, на секунду остановились. Девчонки нас заметили, но ничуть не смутились. Кто-то прогнулся спинкой, кто-то облизал язычком губы, кто-то засмеялся. Одна из них подошла к окну и, приоткрыв его страстно, произнесла: - "Мальчики, подсматривать нехорошо!" Всё было так неожиданно, что мы не нашли, чего ответить, кроме как - "Да мы и не подсматривали совсем!" После этого, как роботы, повернулись и пошли, казня себя за плохую реакцию. Когда уже подходили к двери, я услышал, как хрустнула ветка. Юрик услышал тоже, мы обернулись и, батюшки! Что мы увидели?! Наш Коля - директор стоял на пригорке за деревом, напротив окна, и занимался подростковым сексом сам с собой! Да! Мы такого, конечно, не ожидали.

- Николай Петрович! - пропел Юрик - Это вы там?!

Тень за деревом метнулась в кусты и, ломая их, пропала в аллее.

Мы с Юриком посмеялись, рассказали музыкантам, посмеялись ещё раз и забыли бы навсегда об этом случае, тем более, что уж и не бог весть что произошло, если бы не ещё одно происшествие, связанное с нашим новым директором, которое, наверняка уж никогда не забудется.

Как-то раз, спустя месяц после этих событий, когда у нас на клавишах уже играл Лёха, мы решили, что вечер будет насыщенным. Дело в том, что к нам в гости приехал мой товарищ по Перми, Кузя. Его звали Игорь Кузнецов, но близкие друзья просто Кузей и он это снисходительно терпел. Он приехал не один, а со своей новой пассией Юлей, темноглазой худенькой брюнеткой с сексапильными ногами. О том, что у нас сегодня будут посиделки, в курзале, где жил Лёха, мы должны были поставить в известность директора, что мы и сделали, придумав, что у Лёхи сегодня день рождения. Девчонок нам снять не удалось, и мы решили отужинать вчетвером.

Только мы собрались сесть за стол, купив предварительно 2 трёхлитровые банки Крымского вина, как в дверь постучали. Совершенно неожиданно для нас, к нам решил присоединиться наш директор - баянист Коля, он пришёл не один, а с 2-мя какими то девчонками из Харькова, с которыми моментально познакомился по дороге, сказав, что он директор Курзала и, что идёт на день рождения к одному из музыкантов. Они принесли собой 2 бутылки водки и букет цветов. Коля - директор, обманутый нами, начал говорить разные любезности Алексею, поздравлять его с днём рождения и желать всяческих благ. Девочки 2 шатенки весьма приятные, тихо сидели и вежливо улыбались. Мы начали выпивать под традиционные тосты за именинника, за встречу, за знакомство и за милых дам. Вдруг Юля, проникшись ко мне симпатией, и сидевшая рядом, шепнула мне: - "Сергей, пожалуйста, не давай мне пить! - Я возразил - Почему? Отдыхай! - На что она прямо и честно созналась мне - Я когда выпью, меня на женщин тянет" Я сказал - Хорошо!, - про себя подумав - Так это же замечательно!!! - и налил ей ещё стакан вина. Дальше события начали развиваться стремительно. Коля - директор, уже пьяный, начал гнать про то, что он гипнотизёр и, что сейчас он может поставить эксперимент. Все дружно не поверили. Тогда он схватил одну из девчонок и Юлю за руки и потащил их в соседнюю комнату. Мы остались вдвоём с Кузей. Да, прошу прощения, забыл добавить, что Лёха к тому времени и другая девушка из Харькова вышли покурить на улицу.

- Выпьем, Кузя! - сказал я, на что он согласился - Без вопросов! Мы с ним выпили и заскучали. - Слушай, я пожалуй пойду, посмотрю, что там Коля - гипнотизёр вытворяет! - решил я, а Игорь устало кивнул головой. Я встал, тихонечко открыл дверь, намереваясь пройти в комнату, где происходил гипноз, и очень удивился. Они оказывается, не дошли до комнаты, а стояли все прямо здесь, в коридоре и молча занимались своими любимыми делами. Не знаю, как и что сделал с девчонками Коля - директор, но только девчонка, из Харькова нагнувшись, сосала ему член, а Юля, трудолюбиво работала у неё во влагалище язычком, осторожно держась обеими руками за её приспущенные трусики.

Я торопливо закрыл дверь и зашептал: - Кузя! Иди, посмотри на это порно! Это просто какая - то чума! Кузя подошёл, приоткрыл дверь, посмотрел пьяными глазами на эту субтропическую троицу и не долго думая, пристроился сзади к Юлии.

Описывать то, что было дальше очень нелегко. Это была потрясающая ночь, которую очень сложно точно воспроизвести на бумаге, настолько всё смешалось. Когда пришёл Лёха со своей подружкой из Харькова, они присоединились к нам, пьяным и увлечённым.

Помню, что когда Юльке надоели девки, она бросилась на Лёху, который, очумев уже от всего сегодня пережитого, убежал от неё к морю. И она, как молодая львица, совершенно голая и пьяная бегала вдоль моря и кричала на весь берег - "Леша, я хочу тебя! Я никогда не буду тебе изменять!" На что он матерился, ругался, но из воды не вылезал.

Наш директор и вдохновитель - организатор Коля устало ушёл от нас под утро, когда всем уже хотелось спать.

ГЛАВА 7 Спасатели
Судьба один раз благосклонно позволила мне хорошо познакомиться с морем, с этим гигантским энергетическим резервуаром, который всегда притягивал к себе тысячи и тысячи маленьких, суетливых существ, нас с вами. Словно влекомые каким - то мощным магнитом, слепо повинуясь рефлексам, вот уж воистину - всё живое вышло из воды, огромные массы людей ежегодно мигрируют туда и обратно. Аферисты и проститутки, профессора и рабочие, инженеры и хиппи, всю зиму делятся впечатлениями и тайно мечтают о грядущем лете.

Работая вечером на танцах и пару раз в месяц выезжая с концертами, мы, естественно, зарабатывали гроши. При плане 22 концерта в месяц - мы получали 110 рублей. Этих денег нам, разумеется, не хватило ни на покупку аппаратуры, ни на жизнь, поэтому мы были рады, когда представлялась, возможность подзаработать на халтурке или на свадьбе. Как - то весной нам совершенно неожиданно предложили поработать в дневное время спасателями на интуристовском пляже "Восход". Место было достаточно престижным, работа несложная и мы согласились. Работали по 2 человека в день, в 2 смены. Первая смена была наша с Вадиком, а на следующий день работал Юрик и Билл. В наши обязанности входило следующее: утром, в 8 часов постараться не проспать и прийти вовремя для того, чтобы сменить ночного сторожа. Сидеть целый день в шезлонге, проверяя входные карточки, вход был, разумеется, только по ним, а вечером сложить все деревянные лежачки на место. Ну и, разумеется, смотреть, чтобы никто не утоп.

Первое время нам нравилась эта работа, но уже через пару месяцев это сидение у моря порядком достало. Мы были бы рады не работать, но раз уж подписались, то приходилось через день шлёпать в 8 утра на пляж и выполнять свои сидячие обязанности. Здесь были свои преимущества, конечно, которыми мы постоянно пользовались. Во-первых: у нас в стране, человек на посту всегда приобретал некую значимость в глазах окружающих, а тем более на "закрытом" пляже. Нужно сказать, что большинство самых приличных и недалёких от города пляжей у нас в Алуште были "закрытые" т.е. без определённой взятки, в сумме 1 рубль, попасть туда простому смертному было очень проблематично.

Во - вторых: мы имели возможность пропускать к себе на пляж своих знакомых артистов, приезжающих в Курзал, и друзей, тогда уже часто приезжавших к нам из Перми. Ну, а в третьих: это был просто замечательный повод знакомиться с дамами. Они стайками, ежедневно, начиная с 10 утра, вились вокруг нас и умоляли, чтобы мы пропустили их к морю. Ну а мы, молодые и загорелые лениво говорили им, мол - не имеем право! И - посторонним вход воспрещён! - И действительно не имели права, хотя постоянно нарушали, естественно, инструкции.

Много всякого народа посмотрел я в то лето на пляже. Иностранцев было немного, лишь немногие предпочитали Крым. Их количество было всегда примерно 1/3 от общего количества отдыхающих "интуристовского" пансионата "Восход". Ну, а 2/3 были наши родные "блатняки" или персоны, принадлежащие к партийно - бюрократической элите страны. Это были руководители самых разных рангов с толстыми жёнами и сытыми детьми, реже любовницы этих же господ со своими отпрысками, самые различные работники и работницы торговли и, что называется, бизнеса. Иногда, на пляже, возлегали какие - то "тёмные" личности, в наколках .

Сейчас абсолютно нет никакого желания рассказывать о так называемых, "официальных" посетителях. Никто из них ничем особенно не выделялся. А вот о тех, кого мы изредка пропускали нелегально, стоит вспомнить, потому, как были среди них весьма интересные "пассажиры".

Была одна встреча, которая запомнилась мне надолго. Как-то в июне к нам на гастроли приехала шоу - группа "Маски" из Одессы. Они показывали неплохие штучки, иногда даже было действительно смешно. Перед первым концертом к нам обратился молодой человек, с какой - то незначительной просьбой. Мы ему помогли, и он представился костюмером группы, назвав себя Костей. Внешне был ничем особенно не примечателен, но сразу бросался в глаза его какая - то холёность и то, что он постоянно ездил на роликовых коньках. Узнав, что мы музыканты и спасатели, он часто стал появляться на пляже в мою смену. Обычно приезжая не с пустыми руками, а с бутылочкой "Кока-колы" или с мороженым. Внимательный такой. Меня это вполне устраивало, но удивляло то, что он не любил купаться. Приедет, сядет, и мы беседуем на самые различные темы. Мне было с ним довольно любопытно общаться, так как он сразу произвёл впечатление интеллигентного, неглупого собеседника, рассказывал достаточно интересные вещи из своей гастрольной жизни, последние артистические сплетни и с любопытством выслушивал моё мнение о той или иной нашей советской звезде. Общеизвестна бездарность наших замечательных псевдо - королей и королев "массовой культуры", но ему страшно нравилась категоричность и максимализм моих суждений, и он весело восторгался, чуть ли не хлопая в ладоши моим субъективным гадостям.

Как-то раз мы с ним заговорили о Леонтьеве. Он спросил моего мнения по поводу этой личности. Я ему ответил, что этот привилегированный гомосексуалист вряд ли работал бы в любой другой стране даже в пивном баре, т.к. его артистическая квалификация только здесь находит отклик в сердцах миллионов. А на западе весь этот дутый эпатаж был бы моментально осмеян, потому как для любого эпатажа, в первую очередь, недостаточно просто каких то способностей, а нужен, наверное, большой талант. Тем более если речь идёт о музыкальном жанре.

Костя внимательно выслушал меня и спросил.

- А что ты имеешь против гомосексуализма?

На что я ответил ему - Костя, а что ты имеешь за?

Он подумал немного и сказал, глядя мне в глаза

- Ты знаешь, Сергей, дело в том, что я - "розовый", мне очень нравятся и мужчины, и женщины и ты мне очень понравился!

По его дрогнувшему голосу я понял, что он волнуется. Я видел, что для него это был поступок. Но дело в том, что тем летом я молодой и горячий, был страшно нетерпим к проявлениям подобных небожеских извращений, тем более, что в данный момент это касалось меня. Я подумал и сказал ему - Костя! Твоё признание ничуть не радует меня. Я хочу тебя предупредить, что если ты ещё раз подъедешь сюда ко мне с "Кока - колой" и с объяснениями в любви - я пробью тебе печень!" - И выразительно посмотрел ему в глаза.

Костя жутко расстроился и укатил на своих роликах. Через пару часов появился Жабик. Я, естественно, рассказал, ему эту занимательную историю. Выслушав, он посмеялся и изрёк: - А мне нравится, когда за мной ухаживают! На следующий день, в его смену, мы лежали на пляже и строили предположения - придёт или нет сегодня Константин. Где-то, около 12 часов, Билл крикнул сидящему на входе Юрику: - Жабик! К тебе невеста едет, и действительно оглянувшись на набережную, я увидел "стройную фигурку цвета шоколада", катившую вдаль пляжей с традиционной "Кокой" в руке.

Вечером, когда Юрик пришёл на работу в Курзал, то рассказал нам, что этот "розовый" паренёк даже до дому его проводил и всякие мелкие штучки покупает ему.

- Когда свадьба? - спросили мы Жабу. На что он ответил, что до свадьбы ещё далеко, и, что сейчас пока период ухаживания с подарками. Мы посмеялись, Костя поухаживал за нашим товарищем ещё пару дней и вскоре, через пару дней, группа "Маски" уехала куда-то по своему гастрольному графику.

В это же лето у меня была ещё одна встреча с товарищем " нетрадиционной, сексуальной ориентации". К нам с концертами приехала сборная "солянка". В числе артистов был некто Сергей Пенкин, ныне достаточно известная личность. Тогда он только начинал подниматься по "голубой" лестнице своей карьеры. Он был какой-то забавный, с коротенькими, толстенькими ножками, вечно кокетничал, жеманился, произносил разные сентенции типа: - Сперманосители вы мои! - Или - "Вот будешь себя плохо вести, я к тебе ночью не приду! Любил всякие словечки, которые отличали его от прочих мужчин в их, тусовке: - Газировочка, ночнушка и т.д. Говорил всегда с придыханием, облизывал губы и смешно переваливался, как утка, пытаясь имитировать женскую походку.

На меня он обратил пристальное внимание, когда я познакомился с директором и администратором коллектива и пришёл к ним в гостиницу, чтобы закрепить наше знакомство водочкой. Мы сидели в шумном номере, в который постоянно заходили артисты, шутил, общались и немного выпивали. Я, как человек непьющий, просто сидел и с удовольствием общался с этими москвичами. Кстати, тогда мы очень плотно познакомились с Богданом Титомиром, после этого в паре с ним куролесили, снимали девчонок, и 4 дня я фактически провёл в его номере. Но это было позже, а пока о Пенкине.

Так вот, под вечер, этот певец зашёл нам в гости, "положил" на меня глаз, начал свои "голубиные штучки". Пристально, с поволокой смотрел мне в глаза, сел рядом, тёрся бедром, но, видя, что я на это не реагирую, положил как бы случайно руку на моё колено и попытался погладить мне ногу. Все смотрели, как же я буду реагировать. Я был в чрезвычайно неудобном положении, и мне ничего не оставалось делать, как взять его за запястье, тихонько надавить и сказать:

- Дружок! Ещё раз ты попробуешь меня погладить, и я просто расколю тебе морду! Он страшно обиделся, вскочил, и, потирая руку, которую я ему, видимо, сильно сжал, навзрыд, заговорил - Сергей! Я в тебя влюбился! А ты меня так обидел, так обидел! - Он театрально закрыл лицо, повернулся и выбежал из номера. Я спросил у ребят - "Ничего, что я так?" Они смеялись и сказали, что всё, мол, в полном порядке и, что Пенкин ещё появится не раз, все уже знают эти его традиционные причуды. И действительно, через полчаса, где-то выпив для храбрости вина, он появился, что-то лепетал про любовь, потом снова убежал и позже ещё возникал в нашем номере несколько раз, обиженно смотря в мою сторону.

Вот такие вот у нас есть артисты. Вообще у меня советские "голубые" почти всегда вызывают раздражение. Почему? Да потому, что всё у нас через зад делается, какая то пародия, очень скверная. "Голубые" в России - это не просто люди с нетрадиционными взглядами на секс, это чаще всего попугаи, которые очень активно показывают всем то, что они попугаи. Это дешёвки, вокзальные пидоры, только те, кто пробился в артисты, отличаются от тех, кто не пробился, количеством перьев в хвосте. Убогие….

Я посетил достаточное количество стран, в том числе и стран конкретно и гомосексуальной ориентации, таких как Голландия, Франция, в Штатах я был, пожалуй, в самом голубом городе планеты - Сан - Франциско. И тамошние гомосексуалисты не производят такого отвратительного впечатления, как наши "петухи". У них там масса клубов, кафе, пабов. Когда проходишь мимо, видишь там людей, которых просто связывает общность интересов, а не количество губной помады на морде и не женские одежды.

В Голландии вообще узнаешь их только по каким-то печальным глазам, они предупредительны, вежливы, но не более того. Как трёхрублёвые проститутки не пристают к тебе и поэтому не вызывают отрицательных эмоций. Да и в конце концов -у них своя жизнь, у меня своя. Но наши размалёванные ублюдки, честно вам скажу, вызывают только одно желание - собрать их всех вместе и сжечь напалмом. Не потому что я такой гад, а потому, что эти грязные дешевые ужимки, которые навязываются постоянно ими с экранов, уже просто надоели. Мы взрослые люди, мы всё понимаем, но ведь на этих уродов смотрят наши доверчивые дети! Наше будущее смотрит на эти петушиные пляски и принимает это за чистую монету, воспринимая как должное эту мразь. Совсем Бога забыли люди.

Из серии необычных и следующий случай, произошедший во время нашей "спасательной" деятельности.

День, как всегда, начинался добрым июльским солнышком, море было ласковым и приветливым, как нежная супруга на первом году совместной жизни. Толпы отдыхающих уже заняли свои рабочие места на пляжах и лишь те, кто предпочёл поспать сегодня подольше, торопливо шлёпали по набережной в поисках свободных мест. У нас всё было, как всегда, достаточно привилегированно, много пустых лежаков и свободной от тел гальки возле воды. С завистью люди проходили мимо решётчатой будочки с традиционной советской надписью "Посторонним вход воспрещён", за которой сидел в соломенном "канотье", развалясь в шезлонге, юный загорелый спасатель. Это был я. Надвинув на глаза свою понтовую шляпенцию, я лениво курил и наблюдал со своей высокой площадочки за тем, чтобы никто не заплывал за буйки, не сорил и не нарушал этих дурацких инструкций, которые мы получили.

Эта гражданка с сыном появилась как-то неожиданно. Я даже не сразу среагировал и остановил их только на ступеньках, когда они уверенно прошагали мимо меня и уже спускались на пляж.

- Девушка, а вы собственно, куда? - спросил я - Где ваша санаторная карточка? Почему не показываете?

Мадам, а это была Мадам!, обернулась, и как бы удивляясь, спросила.

- А что, здесь разве по пропускам? - вскинув брови.

Меня очень задела эта самоуверенность и вообще то, что она как бы не заметив меня на входе, бесцеремонно пыталась пройти. Она настолько была уверенна в себе, что не сочла нужным спросить об этом меня чуть раньше, прежде чем прошла уже практически на пляж. - Да, женщина, - ответил я жёстко - по пропускам! Выйдите, пожалуйста!

Тут она вернулась ко входу, начала кокетничать, игриво переступая с ноги на ногу и чувствуя себя неотразимой. Она действительно была хороша. Естественная блондинка с тёмными глазами, вся такая ладная, крепко сбитая с ухоженным телом и маленьким, лет 12ти мальчиком, который, как и она был в очень приличных кроссовочках и фирменном костюмчике - шортиках и маечке. Ей было что-то около 30-ти, вся она светилась влекущим женским светом уверенной в себе самки.

- Может быть, вы нас пропустите, всё же, молодой человек? Вы очень приятный молодой человек, на первый взгляд! - томно сказала она.

- Конечно, я бы вас пропустил, если бы ты начала с этого, милая! - подумал я, а вслух сказал - Извините, не имею права, этот пляж - "интуристовский".

Блондинка улыбнулась и попробовала ещё одну попытку - Вы знаете, мы сегодня приехали из Ленинграда и мой сын очень хочет к морю. Я думаю, что могла бы вас отблагодарить как-нибудь! -опять выстрелила она в меня своими сексуальными стрелами - флюидами. Но я, балбес, уже упёрся и ответил - Извините, ничем не могу вам помочь! - ругая себя в глубине души последними словами. Она пожала плечами, повернулась и ушла, крепко держа за руку своего мальчика.

На следующий день я пришёл на пляж часам к 11. Смена была Юркина, и торопиться мне было некуда. Привычно оглядев место нашей работы, я сразу увидел её в конце пляжа. -Ты пропустил её? - спросил я Юрика. - Конечно! - ответил он и продолжил - Сосёт просто великолепно! - сладко зажмурился он. - Не пизди! - воскликнул я. - Чё мне врать то! - обиделся он - Если хочешь, я сейчас позову её! - Я не мог уложить это у себя в голове. Настолько не сочетался её имидж интересной, красивой, интеллигентной женщины с этой примитивной оплатой за то, чтобы её сын купался бы сейчас именно на этом пляже. - Я не верю, не может быть! - сказал я. Жабик посмотрел на меня удивлённо, встал и сказал - Ну ты, Фома - неверующий, сейчас увидишь! - С этими словами спустился на пляж, подошёл к ней, поклонился и что-то зашептал ей на ухо. Она повернула голову ко мне, узнала меня, улыбнулась и помахала дружелюбно рукой. Он вернулся и передал содержание разговора:

- Я ей сказал, что ты мой друг и, что работаешь через день здесь же. - Я его перебил

- Да она вчера была, я её не пустил! На что Жаба ответил - Ну и дурак! Спускайся вниз, в будочку, она через 5 минут будет у тебя! - Зачем? - спросил я. - Увидишь! - ответил он.

Я спустился вниз, подумав про себя - Всё равно переодеваться надо. Снял шорты, и едва успел надеть плавки, как в дверь постучали. Не веря ещё, я открыл дверь и увидел её. Она была очень хороша в купальнике. Вся нагретая солнцем, улыбаясь дивным белозубым ртом, она вошла и сказала - Ну что же вы, молодой человек, вчера я же просила вас, а вы нас прогнали!?! - Но вчера ведь было вчера! - ответил я и попытался обнять её. Она отстранилась на мгновение и сказала: - Сядьте, пожалуйста! Я, всё ещё не веря в происходящее сел, она встала передо мной на колени, обеими руками приспустила с меня плавки и прямо таки мастерски, привычно начала делать свою работу. Это был какой-то сон. Передо мной на коленях стояла дивная женщина, о которой можно только мечтать. Таким посвящают поэмы глупые идеалисты, о таких грезят художники. А она стояла передо мной на коленях и уверенно занималась своей, по всей видимости, повседневной работой. Когда я кончил, она встала, вытерла рот тыльной стороной ладони, улыбнулась и молча пошла загорать. Я вышел следом и увидел бегущего к ней белобрысого, милого мальчика, который кричал: - Мама! Ты где была? Я тебя ищу везде! Я хочу показать тебе, как я ныряю!

Он подбежал к ней, схватил её за руку и потащил к морю. Она грациозно шла по пляжу, покачивая красивыми бёдрами уверенной в себе самки.

Я поднялся к Юрику, сел рядом и закурил.

- Ну что, как она тебе? - спросил он.

- Да…. В себя не могу прийти! - ответил я ему и продолжил - А как же сын? Представляешь Жабик?

- Конечно, представляю! - сказал Юрик и мы, повернув голову к морю, стали наблюдать за тем, чтобы никто из отдыхающих не заплывал за буйки.

ГЛАВА 8 "Индекс 614"
Заканчивалось бурное, полное приключений лето. В прошлом оставался самый бархатный месяц сезона - сентябрь, и я был вынужден прощаться со своими товарищами, садиться на самолёт и лететь на родину. Там меня ожидала семья и необходимость получения высшего образования. Все наверняка помнят те времена, когда книжечка диплома была просто необходима каждому человеку, который ждал хоть каких то перспектив в жизни. Без диплома в "советское" время сделать карьеру можно было, только став жуликом, приёмщиком стекло посуды или будучи работником, так называемой службы быта. Но и эта категория граждан в итоге приходили к тому, что без диплома об окончании чего - либо многие двери в стране просто закрыты. Но им, в отличие от меня, было проще. Они просто покупали любые корочки. Я был лишён этой возможности, у меня просто не было денег. И поэтому, каждый октябрь начинался для меня с приобретения билетов домой.

Я учился на 2-ом курсе Института, денег катастрофически не хватало, у меня уже был ребёнок и, разумеется, очень серьёзные обязательства в связи с этим. Не помню сейчас, когда конкретно, но в один из осенних дней мне позвонила Наталья Николаевна, директор Дома Культуры строителей. Она спросила как у меня дела, мы обменялись традиционными любезностями и, в итоге, она попросила меня прийти к ней, т.к. у неё, оказывается, есть ко мне предложение. Я в те времена был рад любым предложениям и, разумеется, сразу согласился на встречу. Предложение заключалось в следующем: При ДК организовалась группа, что называется - ВИА и т.к. музыканты были, прямо скажем - любители, нужен был рабочий энергичный руководитель. Я сказал, что нужно посмотреть для начала на людей, послушать, что они могут, а уж потом решать, что можно сделать с этим коллективом, и можно ли вообще. На этом мы и остановились, и в ближайшую репетицию я появился у них.

Как оказалось, ребята меня знали. Они много слышали о наших выступлениях на юге, а в самом начале творческого пути группы "Визит" некоторые из них частенько бывали у нас на выступлениях ещё в Перми. Как музыканты они оказались довольно слабыми, по сравнению с теми, с кем я привык общаться. Как артисты - абсолютно никакие, поскольку все работали на заводах в дневное время. Но энтузиазм, с которым они занимались вечером музыкой, что-то паяли, строили колонки, был на лицо. Это мне очень было симпатично. Лидером у них был клавишник, такой маленький, всклокоченный, совершенно дикий человек, который ни бельмеса не понимал ничего толком ни в сцене, ни в музыке. В первый же вечер общения с ним у меня сложилась полная уверенность в том, что этот человек полный дегенерат. В группе было 2 гитариста - худой и длинный Андрей, любитель - электронщик и флегматичный, считающий себя неотразимым, копирующий, по всей видимости, манеры Алена Делона - Андрей номер 2. Гитаристы были слабоватые, к их чести сказать и не настаивающие на своей крутизне, в отличие от клавишника, например. Уже на следующую репетицию, я им приволок из дома кучу кассет с джаз - роком, записи Джорджа Бенсона и других гитаристов. Кроме того, рассказал им о методике занятий гитаристов, принёс кое - какие нотки из школы. Андреи воспринял это с воодушевлением, и вроде бы начали заниматься. В группе были ещё - очень смешной бас гитарист Костя - очкарик и Женя - барабанщик, два друга по алкоголю и общежитиям, в которые они любили ходить "по-бабам", как они говорили. Я с ними провёл очень серьёзную профилактическую беседу о пьянстве, приводя примеры из нашей "Визитовской" жизни и жизни других не менее известных пермских музыкантов. Вспоминаю сейчас, что все музыканты давно уже хотели каких-то перемен в своей судьбе и, поэтому, пошли за мной, как за флагом, достаточно быстро. Это не коснулось только одного клавишника, который был чрезвычайно упёртым человеком. Мы начали репетировать, что-то пытаться сочинять, импровизировать, работа постепенно пошла в нужном русле. Через месяц, приблизительно, клавишнику, которому никто особенно не симпатизировал, пришлось уйти. Ему просто ничего не оставалось делать, т.к. со мной бороться было очень тяжело, да, в общем-то, ему и вовсе бесполезно. А мне не нужны были люди, которые путались под ногами и только лишь мешали, не желая меняться. Да, конечно, руководство моё в этой команде было авторитарным, но я оправдывал себя тем, что коллектив был очень и очень неподготовленным, поэтому всё делать нужно было очень быстро и энергично.

Дисциплина была на достаточно высоком уровне, все приходили вовремя. Три - четыре часа непрерывной работы с полной отдачей четыре раза в неделю достаточно быстро начали давать какие-то заметные результаты. Ещё через неделю Женя - барабанщик пригласил Игоря Петухова - совсем ещё молоденького, не подающего надежды, клавишника. Мы снимали западные песенки, делали на них русский текст и пытались сочинять свои. Так как профессиональная подготовка у музыкантов была очень слабой, мы начали работать, в основном, в хард - роке, в приемлемом для команды на данный момент, стиле. Я предполагал, что музыкальные недостатки можно будет скрасить какими-то театрально - сценическими достоинствами, и, в итоге, оказался прав. Над музыкальной частью программы мы работали месяца 3 и когда уже что-то начало складываться в репертуар мы решили попробовать себя на сцене.

Собрались вечером, взяли с собой бутерброды и термосы с чаем, расставили аппаратуру, как на концерт, на сцене нашего ДК и тут я понял, что эти ребята - заводчане совершенно не имеют никакого представления о сцен. движении, не говоря уже о какой то подаче актерской. Пытаюсь говорить с ними - стена. Пытаюсь показывать что-то - как "ёжики" в комплексах. Стесняются друг друга, не говоря уже обо мне. Тогда я начал ругаться. - Что вы как девочки!? Вас же никто не заставлял брать в руки гитары! Если уж взяли, то извольте, милые мои, хоть чуть - чуть стремиться стать музыкантами! Это же не портвейн в подъезде пить!

Я им говорил очень много нелицеприятных слов, оскорблял и унижал. В итоге начал работать с каждым индивидуально. Что с ними творилось! Когда один из них выходил на сцену, как на каторгу, остальные сидели в зале и хихикали. Человек выходил, краснел, бледнел, делал нелепые, несвойственные ему движения. Над ним смеялись, его доводили до бешенства и, в итоге, став бешенным, он начинал что-то раскрывать в себе сам, что-то ломал внутри, и что-то, постепенно, начинало получаться. Так мы работали 3 ночи. К концу ночи люди настолько выматывались, что делали уже всё, забыв о прежних своих представлениях о своём месте на сцене. Мы расчертили сцену на квадраты, и каждый начал уже обживать своё пространство, краем глаза контролируя общую сценическую ситуацию, в соответствии со сценарием каждой песни или композиции. Тут же на ходу придумывались ещё и ещё какие-то дерзкие мизансцены, люди менялись, люди становились артистами.

После этих подготовительных репетиций, где мы колдовали со звуком, с техникой подачи и с актёрским мастерством, необходимо было решить вопросы с костюмами и с декорациями. Я подошёл к Наталье Николаевне, переговорил с ней и, в один из дней, нас пустили в костюмерную. Набрав необходимых костюмов, мы начали готовиться к концерту. Всё перешивали, кроили, комплектовали, снова и снова репетировали. За неделю до концерта были отпечатаны текстовые афиши, которые от руки дооформлялись нами: - Те, кто хочет услышать настоящий Хард - Рок! Металлисты и рокеры! Впервые на Урале! - так писали мы прямо сверху текста, который оповещал - где, и восколько будет, работать группа "Дебют" - так мы тогда назывались. После этого, часть афиш отдали в официальную расклейку по городу, а часть расклеивали сами: в троллейбусах и автобусах, в общежитиях и вокзалах, у магазинов и на остановках. Да, энтузиазм был, прямо сказать, необыкновенный.

В день первого в жизни этих ребят концерта, мы совместными усилиями собрали - таки полный зал. Даже в оркестровой яме собрались некоторые уважаемые музыканты города. Пацаны мои очень волновались. - У нас же всё продуманно и десять раз отрепетировано! - успокаивал я их.

Начинался концерт моими словами из-за кулис на фоне слегка приглушённой фонограммы легендарной песни "Течёт река Волга" в исполнении Людмилы Зыкиной. - Здравствуйте дорогие друзья! - вещал я, сидя на корточках за сценой, искажённым гадким голосом. - Добрый вечер, милые девушки! Сегодня мы у вас в гостях, вы в гостях у нас, значит мы все вместе в гостях, что ещё сказать? Не знаю! Здрасьте… - здесь была пауза на мгновенье, и затем - Сегодня вы впервые встречаетесь с группой "Дебют", значит у вас тоже дебют, как и у группы "Дебют"!... Да! По поводу перестройки… Кто уже перестроился? Поднимите руки! Ну, смелее, смелее! Кто ещё нет? Замечательно! Да не ищите меня глазами - мой голос записан на плёнке, сам я ещё сижу в буфете, подойду позже! - Эти, банальненькие сейчас, шутки воспринимались тогда народом неплохо, времена были другие, "перестройка" ещё только начиналась, и всё это было достаточно смело в те годы. Если учесть, что это звучало на одном из первых, официально не преследуемых рок - концертов, то тогда становится ясно, что мы были достаточно дерзки в те годы.

Я продолжал: - Итак, сегодня впервые в истории цивилизации группа "Дебют" показывает Вам свою рок - шоу программу с поэтичным названием: "Мир не прост, совсем не прост, нельзя в нём скрыться от бурь и от гроз!"

После этого на сцену выбегал один из гитаристов в красных колготках и красном полуфраке на голое тело. Он отчаянно начинал играть жёсткий хардовый риф, постепенно все остальные музыканты, одетые не менее экстравагантно, подтягивались на сцену, и концерт начинался тяжёлой песней с риторическим названием: "Кто я?" Я помню некоторые строки из неё:

Я стал пылью метро, серединой дорог

Разговором врагов и молчаньем друзей

Криком всех кораблей, пузырьками ситро,

Я в чужой болтовне и несбывшихся снах

Нарисованный день и забытая ночь

Улетевшая прочь, чья то бледная тень

Я стал пылью метро и молчаньем друзей…

После этого шёл очень тягучий припев - Кто Я? - и этот вопрос повторялся раз 8.

У нас в концерте были песенки с очень злободневными тогда названиями, например - "Стальная курица несёт стальные яйца", "Герои окрестных дворов", "Мёртвый голландец", "Мы - дети застоя, мы - дети металла" и т.д.

Все мы были достаточно подвижны, достаточно нагло активизировали зал своими обращениями к нему. Каждый играл свою роль, может быть не очень профессионально, но уже за то похвально, что очень честно и энергично.

В итоге - концерт удался. Нам даже прилично аплодировали, и Наталья Николаевна была довольна моей работой.

Даже музыканты позвали нас, после чего обмыть Дебют, что было очень и очень, лестно.

По всей стране в те времена проходили постоянные аттестации для музыкантов и групп. Собирались какие-то совершенно левые деятели культуры, профсоюзные работники, ставили во главе комиссии какого-нибудь музыканта или преподавателя музыкальной школы и решали быть или не быть коллективу вообще. Очень много музыкантов, пытавшихся что-то создавать новое, погорели через эти аттестации. Поэтому, нам была необходима какая-то "крыша", какая-то поддержка. Она появилась у нас в лице Ширмана Льва Моисеевича, который постоянно был в этих коммисиях и имел в них определённый вес. Он пришёл к нам с предложением стать как бы "официальным" руководителем коллектива. Ему это давало "полставки", а нам достаточно серьёзные гарантии того, что нас не разгонят завтра. Единственным его пожеланием было изменение названия нашей группы. В патриотических целях он предложил название "Индекс 614". Мы немного поломались, но преимущества, которые открывались в связи с его приходом, были очевидны и мы согласились. Итак, у нас появился человек, который занимался, в основном, администраторской деятельностью. У нас начал появляться какие-то концерты и концертики, а у меня появился интересный собеседник и товарищ. Лёва Ширман был тогда, достаточно молодой, достаточно преуспевающий и достаточно порядочный еврей, с которым у меня связаны самые неплохие воспоминания. В течении 2-х зим мы много ездили по городу и области, а последние гастроли в престижной городской "солянке" - это был просто подарок судьбы! Мы участвовали в 56 концертах, вместе с нами были самые серьёзные по тем временам исполнители нашего города. Филармонический, по сути государственный вокально - инструментальный ансамбль "Контраст" и другие, официальные звёзды нашего уральского региона. Эта поездка появилась у нас с подачи, конечно, нашего Лёвы. Это было очень интересно, и достаточно прибыльно, если учесть то, что мы зарабатывали рублей по 400. Ну а что касается нашего рейтинга в области, то эти гастроли подняли, разумеется, его. Таким вот образом я коротал зиму вдали от своей Алушты и своей группы "Визит", тоскуя, но зарабатывая.

Да! Годы моей любопытной юности были полны впечатлений. Очень много было делано. И ошибок в том числе, очень и очень много. Любил как-то я пошуметь, поскандалить, заявить о себе. Эта амбициозность когда - нибудь приведёт меня к печальному финалу. Но уж ничего с этим не поделаешь, таким меня создал Бог.

ГЛАВА 9 Встреча
Позавчера я пережил невероятное. Это было самым сильным переживанием в моей жизни. Я встречался с Богом. Может быть, это покажется вам чем то не совсем нормальным, тем более, что это исходит от меня, от Русских Сергея, человека, достаточно циничного для подобного рода заявлений. Нет, я не сошёл сума, я не утратил ничего того, что присуще только моей личности, после этой встречи. Это я, Русских Сергей, сижу сейчас, только что плотно позавтракав грибным супом, (я люблю, как и все русские провинциалы, завтракать первым блюдом) нахожусь в полном рассудке, достаточно хорошо себя чувствую. Я хочу описать это невероятное состояние, в которое я попал ещё позавчера. Но вчера, мы с Ванькой, (Иваном Охлобыстиным, ныне - Отцом Иоанном") очень много ходили по, отравленной выхлопными газами, Москве и много возбуждённо говорили, пытаясь проанализировать произошедшее со мной, выстроить по законам хоть какой-то человеческой логики то, что я увидел. Спасибо огромное Ивану, чуткому и доброму человеку, который очень многое объяснил мне. Вчера я не был ещё в состоянии, позволившем - бы мне описать ЭТО, я был слишком ещё под влиянием, слишком под воздействием этого. Сегодня немного увереннее чувствую себя и знаю, что откладывать более описание этого события нельзя, т.к. каждый час из моей памяти, что-то вытирается, так уж устроен мой биокомпьютер, мой мозг.

Позавчера я, наконец-то увидел своего, снова активно запившего, товарища. Это - Иван Охлобыстин, достаточно известная и, на данный момент, пожалуй, самая популярная кинематографическая личность. Я не знаю сейчас актёра или режиссера, о котором больше бы писала пресса, чем об Иване. Телевидение делает о нём передачи и называет его - "самым снимающимся молодым актёром кино" в России сегодня. Я о нём многое бы мог рассказать, но возможно сделаю это позже, сейчас о главном.

Так вот. Мы попили пива, поговорили с ним, я понял, что Ваня - пьян, у меня были свои планы, и я решил перенести наш разговор на следующую встречу с ним, когда он будет трезв и бодр. Одним словом, я ушёл домой, встретился там с любимой своей Танечкой, мы поужинали, я лежал и смотрел видео. Совершенно неожиданно, в шесть вечера, зазвенел телефон. Я взял трубку и услышал голос Ивана: - Срочно прибегай ко мне! Ни о чём не спрашивай, одевайся и срочно приходи!

Я подумал, что, наверное, есть нечто, что заставило Ивана так безапелляционно приказать мне, быстро оделся и пошёл к нему.

По дороге я предположил, что причины может быть - две. Первая - к нему пришёл Сукачёв, рок - звезда Советской эстрады, с которым Ванька давно хотел меня познакомить. Я всегда очень хотел этой встречи, мне было любопытно пообщаться с этим дерзким человеком, довольно известным музыкантом, лидером "Бригады - С".

Вторая причина могла быть такова - наверное, из ВГИКа приехала Ксения, любимая Ивана, с которой он жил последние годы. Она обещала мне, что при возможности привезёт травы, которую я не курил уже 1.5 месяца. Она знала, что я с удовольствием покурил бы, потому что предпочитаю этот вариант встряхивания мыслительного процесса, чем, как Ванька - глушить водку. Дело в том, что жизнь показала мне, что мой организм не для алкоголя, он не даёт мне абсолютно ничего, тем более расслабления или повышения тонуса. Мне не нравится та дурнина, которая только лишь делает человека похожим на животное, но не даёт ничего ни уму, не сердцу. Если учесть, что последний год, примерно раз в месяц, я курю коноплю, то становится понятным моё желание "раскумариться". Трава, в отличие от пьянства, сосредотачивает и концентрирует мысль, стимулирует процесс творчества и помогает иначе воспринимать этот мир, окружающих и себя самого в мире. Трава очень серьёзно подталкивает фантазийный уровень творчества и, таким образом, помогает раскрытию личности. Разумеется, как и с другими наркотиками, такими как алкоголь и табак, например, злоупотреблять ею ни в коем случае нельзя. ( Спустя много лет, перечитывая эти строки, я понял, - насколько же я заблуждался!!!.....)

Так вот, я понял, для чего пригласил меня Иван, как только переступил порог его дома. Ещё оставаясь в проёме двери, я увидел Сукачёва. Они сидели в большой, комнате и, он увлечённо рассказывал какой-то сценарий. Кроме Гарика Сукачёва, был ещё человек с бородой, незнакомый мне писатель, по имени Пётр.

Я вошёл, сел и закурил. Сукачёв, минут через пять закончил свой рассказ, Иван представил его мне, он протянул руку и подмигнул, типа - Ну чего ты мужик, расслабься!

Мы познакомились, и он предложил мне дунуть. Я сказал, что не откажусь и спросил, что за трава?

- А это мне из-за границы присылают иногда. Тут с табаком, пяточка, дэцл. - Сказал он и показал пол - папироски. Я подумал, что, скорее всего, какая - нибудь легкая и подумал, что на двоих будет маловато.

Мы раскурили, причём он делал очень маленькие затяжки, а я как человек довольно опытный, очень серьёзные. Очень быстро выкурив "пятку", мы вроде бы начали разговор, причём мне хотелось о многом поговорить с Сукачёвым, т.к. музыканты очень быстро находят общий язык обычно, а Гарик, кроме того, довольно интересная личность, я это знал, и мне тем более хотелось пообщаться с ним после травы. Уже через пять минут я почувствовал, как стягивает лицо. Это первый признак того, что трава очень серьёзная, но я не предполагал даже - насколько серьёзная. Прошло ещё минут десять, и тут наступил облом, пришла мама Ивана. Крепкая, моложавая, я бы даже сказал, сексапильная женщина лет 48 (Ваньку родила в 18 лет) она, как только вошла, сразу просто обожгла нас негодующим взглядом. После чего ушла на кухню, Ванька убежал за ней, оттуда послышались слёзы. Мы посидели в молчании минут 10, ощущение было как в детстве, когда нас за распитием заставали у себя в квартире чьи - нибудь, не вовремя вернувшиеся с дачи, родители. Был, какой то детский испуг и недоумение. Вечер складывался не совсем по плану. Сукачёв сказал - Надо сваливать! Я с ним согласился, мы торопливо оделись и ушли.

Когда шли к метро, я что-то говорил о том, что много музыкантов следит за его творчеством, приглашал его к себе домой, говорил, что у меня есть гитара, хорошее вино и, что я хотел бы продолжать вечер. Он отказался, сказал, что поедет домой к жене, мы попрощались и разошлись.

Вот тут то у меня всё и началось.

Я шёл по снежной, тёмной алее, вдаль дороги к дому. Двигался совершенно, автоматически. Мне казалось, что я как бы парю рядом со своим телом, которое двигается очень медленно - Боже мой, когда же закончится эта дорога. Дойти бы только до дому - думал я. Самая страшная мысль была - Лишь бы не сбила, машина, когда я переходил проезжую часть.

Я очень готовился к тому - когда и как перейти мне дорогу. Параллельно в голове развивалась другая мысль: Как кадры из фильма - У меня перед глазами, как-то хаотично прокручивалась вся моя жизнь. Было ощущение, материальное какое-то ощущение телепатии. Кто-то руководил моим мозгом. Мне показывали мою жизнь кусками: Вот мой шаг - это уже было где-то там, в детстве. Я так же видел свою, шагнувшую именно по такой же дороге, ногу. Где-то там, в юности, я так же взялся за ручку подъезда. Да! Ты понимаешь свою жизнь? Вот мама, сестра, отец, вот ваш 8-ми подъездный дом на Пушкарской, вот армия, вот школа, вот Алушта, вот Таня - твоя любимая, она тебя ждёт. Вся эта информация воспринималась мной в каком-то золотом тёплом свете. Я знал, что только перед смертью люди видят всю свою жизнь. Было не страшно, было жутко! Был какой - то восторг и благоговение перед этой силой, перед энергией, которая была всемогущей. Их было двое, они постоянно находились где - то сбоку и вверху. Я спрашивал - Кто Вы? Мне отвечали - Мы это вселенная, мы можем оставить тебя в этом теле, но перепрограммируем твою сущность, а можем, если ты пожелаешь этого, взять тебя с собой или оставить в этом золотом пространстве, в котором тебе сейчас так хорошо, но которого ты так боишься, - Ты же видишь, что это не страшно, это и есть то что называется Вечностью, вот они, эти законы Вселенной, которые так жаждет познать человек.

И они показывали мне все эти слои, разноцветные, золотые, прекрасные. - Что со мной будет происходить после того, как я пойду за Вами и оставлю это тело? - Спрашивал их мысленно я, и они показывали мне что будет. - Это будет так! - говорили они, и я попадал в коридор, какой то густой, тёмный воронкообразный с моей стороны коридор, в который меня всасывало, я проходил через узкую часть; попадал в широкую, светлую и меня выстреливало оттуда уже не как единую сущность, а разрывало на атомы и выплёвывало эти атомы в светлую, золотую бесконечность, я превращался в миллионы - Я. Эти маленькие - Я - были круглыми, прекрасными частицами, которые и являлись Вселенной.

- Это и есть Любовь - говорили мне они. Это и есть то - для чего и как существует вообще всё. Я был наполнен каким - то невероятным трепетом и благоговением. ОНИ показывали мне смерть, но я не боялся её, ОНИ говорили мне - Ты же давно стремился сюда! Рано или поздно ты сюда придёшь. Хочешь ли ты сделать это сейчас или позднее - какая разница?! Но если хочешь, мы тебя можем перепрограммировать, изменим твою программу, и ты ещё поживёшь на Земле, но сущность твоя будет уже другая. Мы можем вывести тебя на другой уровень.

Я хотел одного как живой человек я хотел дойти скорее домой к Татьяне. В моей голове пронёсся вихрем сценарий того, как я приду, как повешу свою куртку, сниму ботинки, пройду на кухню, попью чаю и скажу - Танечке, спасай меня! После этого пойду в комнату, лягу на кровать, Таня будет меня гладить, перебирать мои волосы, я закрою глаза и улечу в эти бездны, в это великое пространство, тёплое и золотое.

Действительно я просто увидел ближайшее будущее. Я пришёл домой, снял куртку, повесил её именно так, как видел это несколько минут назад, прошёл в комнату, разделся, зашёл на кухню, сел на своё любимое место у окна, налил чаю (у меня страшно липко было во рту, постоянно хотелось пить) закурил, рассказал Тане примерно 1/10 того, что я ощущаю. Всё было по тому сценарию, который был у меня в голове до этого, на улице. Чувствовал где, то в уголках сознания необходимость бороться. Встал, попросил Таню погладить меня по голове, зашёл в спальню и лёг на спину. Пришла Таня и страшно испугалась моей бледности.

- У тебя всё белое даже уши и губы - сказала она.

- Только не давай мне спать - попросил я.

Она сидела рядом, считала мой пульс и гладила меня по животу, круговыми движениями по груди и по голове. Я лежал не в силах пошевелиться, чувствуя как в солнечном сплетении находиться нечто материальное, некая светлая, теплая золотая сущность, величиной с детский кулачок или яйцо. И оно, это яйцо, как бы на половину в моём солнечном сплетении, а на половину снаружи. Я ощущал, как со мной говорят, как отвечают на мои вопросы. Испытывал необыкновенное наслаждение от - того, что мне, такому ничтожному показывают Знание. Было невероятно хорошо. Мне позволяли выбирать. Я мог нырнуть дельфином в эту воронку и слиться с Великим Наслаждением Вселенной. Но эта мысль подтягивала страх и ещё мысль о том, что мне не страшно за себя, но страшно за своих близких. Я думал о дочке, о Тане, у меня проносились перед глазами картины о том, как им всем будет трудно без меня, я думал о том, что не готов оставить их ещё. Что начнутся элементарные вещи, связанные с тем, что Таня утром будет одинока, страшно испугается, будет заниматься похоронами моего тела, одна без средств, одна - одинёшенька во всей этой чужой Москве на этой планете. Эти, какие то земные мысли заставили меня бороться со своим состоянием. Я уже был почти дельфин, я уже был какой то светящейся точкой, я уже видел Великую бесконечность. Но что-то удерживало меня, что-то заставляло бороться за то, чтобы остаться в этом теле. Я понимал, что тело - как одежда, которая просто сбрасывается, что оно нежно по сравнению с Единой Великой золотой сущностью.

Я попросил Таню попить. Она принесла мне стакан воды, затем ещё один. Предложила "корвалол", но я отказался, испугавшись, того, что не знаю, как среагирует мой организм в настоящий момент.

Таня убрала у меня из-под головы подушку, чтобы я лежал ровнее. Она гладила мне грудь, в области сердца круговыми движениями. Склонилась надо мной и смотрела мне в глаза и говорила - Ты только не спи, тебе сейчас нельзя спать!

В ней было, что-то такое, что на какой то момент очень напугало меня. Она была очень спокойна и совсем не напугана моим состоянием. Она чем-то показалась мне ведьмой, чем-то напомнила мне их, ПРОВОДНИКОВ! Я испугался, сел на кровати боком, меня всего колотило, тряслись даже пальцы на ногах. Таня испугалась, уложила меня снова, укрыла одеялом. Я знал, что мне обязательно нужно поесть, чтобы перебить это состояние, чтобы спуститься на Землю, чтобы вернуться. Я попросил её покормить меня. Таня принесла мне тушённой капусты, копчёной колбасы и фруктов. Когда я с усилием, совершенно не было аппетита, заставил себя всё съесть, всё начало возвращаться в норму, со мной перестали говорить, голоса пропали, золотое яйцо в груди исчезло. Видимо они вняли моим просьбам, видимо поверили искреннему желанию сделать что - то в этой жизни еще.

Я начал приходить в обычное состояние. Таня сказала, что появился цвет у губ и лица. Проснулся волчий аппетит, я сходил на кухню и ещё раз поел, попил горячего чая. Потрясение было настолько сильно, что всё то, что со мной происходило, очень живо было в памяти, я ещё и ещё раз вспоминал все эти странные, великие пространства в которых находился на протяжении 3 часов. Все эти голоса и огромную пустоту. Я понял, что в мой мозг была введена очень серьёзная новая программа Знания, мне показали, что такое смерть, что такое Вечность, что я из себя, представляю, что я всего лишь пылинка этой вечности. Я понял, что существуют помимо человеческого сознания грандиозные законы, по которым развивается, постоянно существует Великая Вселенная. Меня очень порадовало то, что самое страшное - не смерть на Земле, а переход из одного состояния - в другое, но страшно не за себя, а за близких людей, которых оставляешь здесь, на Земле. Переход связан с внезапным блаженством, это состояние наслаждения ничего не имеет общего ни с какими гедонистическими проявлениями и состояниями человеческой личности на Земле. Ощущение наслаждения при Переходе не имеет ничего общего ни с организмом, ни с другими физическими ощущениями человека. Переход - это гораздо более сильное, гораздо более - Великое нечто, чем-то, что вообще может представлять себе человек.

Я встречался с Богом, Кастанеда назвал это - гуахо, Джон Лили - Сатори - Самадхи - Нирваной. Я понял ничтожность своего собственного - Я, всю нелепость проявлений человеческой сущности - амбициозность, злобу, тщеславие, проявления человеческого ЭГО. Я понял, что главное - Великая Любовь, что это основное, для чего стоит жить и существовать в данном нам измерений, в этой сущности. Я испытал благоговение перед великой энергетической сущностью, перед Богом и понял, насколько я ничтожен перед ним. Может быть, меня всё - таки ПЕРЕПРОГРАМИРОВАЛИ, но, тем не менее, после того, что произошло, я почувствовал себя обновлённым и успокоенным.

Вчера вечером Иван Охлобыстин пришёл к нам на ужин. Он был трезвый, выходил из запоя и поэтому, весь какой-то скукожившийся и не очень словоохотливый, что для него не типично. Мы покормили его, и после этого ещё около часа обменивались мнениями по поводу происшедшего накануне со мной.

Иван очень удивлялся услышанному от меня и сказал, что я пережил катарсис - состояние человека перед смертью. Он принёс мне очень любопытную книгу Джона Лили, в которой этот американский учёный описывает, анализирует и исследует свои состояния, в которые он погружал себя при помощи ЛСД. Я начал читать эту книгу и сразу столкнулся с тем, что практически всё описанное им, когда он делал первые эксперименты над собой, очень напоминает и повторяет мои ощущения, которые, я испытал при помощи марихуаны. Да, кстати Иван мне сообщил, что звонил Сукачёву, и, что оказывается эта безобидная "пяточка" была с настоящей Колумбийской марихуаной, да еще и с героином намешанная.

Я понял главное. Я сделал очень серьёзный вывод для себя после всего пережитого. Ни в коем случае нельзя увлекаться и нырять безоглядно даже в такой наркотик как трава, хотя он и легализован во многих странах. У меня была "первая зарница"! Я не знаю, что это было, был ли это - инфаркт, или просто мне показали то, что я должен был увидеть в этот период моей жизни. Но я понял - для того, чтобы успеть что-то сделать на Земле настоящего, чтобы до срока не покинуть своих близких, чтобы помочь им ещё здесь, и только я в состоянии это сделать, чтобы успеть выполнить функции, предначертанные мне свыше - нужно быть очень осторожным в употреблении каких бы то ни было наркотических средств и веществ. Нужно дорожить каждой минутой своего существования и любовью, которой окружают нас наши близкие.

Любите друг друга и всё что вокруг, люди! И да воздастся Вам! Что имеем - не храним, потерявши - плачем!

Перечитал всё, что записал. Получилось очень сумбурно и, может быть многое из написанного не всем будет понятно. Я повторяю, что всё это происходило со мной на самом деле, что всё это ничего общего не имеет с каким - либо художественным вымыслом, всё это чистая правда. Я не удовлетворён своим описанием моего состояния под воздействием марихуаны, но могу лишь добавить, что буквы и слова несовершенны, никакими знаками я не в состоянии описать то, что со мной происходило. Потому, что человеческая мысль слишком скудна для описания Божественного и Великого, для описания Вселенной и взаимоотношений человеческой души с ней. Я убеждён лишь в одном и это, пожалуй, самое главное: Здесь на Земле, мы лишь временно, то, что называется Жизнь - лишь одно из бесконечного множества мгновений.

Написано 7 декабря 1994 года

15 часов 40 минут.

(остальные главы можно найти здесь: http://www.proza.ru/avtor/sergeysever