Смыв на губах песок,
Раненый апельсин
Свой ароматный сок
Дарит губам твоим.
Как добрый верный пёс,
Рыжий простор полей
К твоим ногам прилёг
Чтоб их собой согреть...

В. Култышев.

ГЛАВА 1

- Этот воздух можно пить! Чувствуете?! Он - как нектар какой-то, тяжёлый и густой!

Мы остановились на перевале потому, что наш "пазик" неожиданно заглох. Это был военный, маленький автобусик, с шофёром которого, маленьким, бойким солдатиком мы договорились на ж/д вокзале. За 15 рублей он, поломавшись, согласился отвезти нас из Симферополя до Алушты. Мы быстренько загрузили весь аппарат, все наши колонки, усилители и инструменты, залезли сами и… довольно удачно ехали что-то около часа. Почти все дремали, было под утро, но сейчас вот, вдруг, встали где - то в лесу и пришлось проснуться.

Кто мы такие? Мы - молоденькие, двадцатилетние музыканты из Перми. Знаете такой город? Усталый, большой, серый, уральский город - трудяга. Стоит на речке Каме.

У нас есть даже пляж городской, правда называется он - "битое стекло". Понятно почему, я думаю?! Бутылок разбитых много. Пучок военных заводов, улица Ленина, как положено, Комсомольский проспект, вокруг города - леса, а в лесах что? Правильно! А в лесах - лагеря. Их так много, что те, кто хоть раз сидел, знает, что есть такое на свете место - Пермская область.

Ещё месяц назад никто из нас и не предполагал, что увидит когда - нибудь Чёрное море. И мало того, никто не думал, что никогда больше не вернётся на ту ступеньку юности, с которой стартовал в апреле 1985 года.

Собственно, во всём был виноват Жабик, (он же Свин) Юрик Ощепков, который взял у какого - то гитариста - бродяги адрес Курортного зала города Алушты, списался с директором, выслал наши записи и получил приглашение поработать сезон на танцах. Представьте ситуацию: У нас представилась возможность поработать сезон в Крыму. Нам едва за 20. Никто из нас южнее Москвы никогда не был. Мы, сплочённая общим порывом рок - команда, малопьющие, талантливые и любвеобильные. И сейчас имеем шанс поработать почти полгода в том самом Крыму, где потрясающее море, где загорелые, ухоженные женщины ждут нас, пока ещё плотно сжав колени, где солнце сделает из нас мулатов, где, в конце - концов, мы будем играть свою "новую волну"! Это же предел мечтаний любого провинциального музыканта, любого молодого человека 85 года.

Странные положительные обстоятельства повлияли на наш быстрый отъезд.

У нас был серьёзный коллектив со всеми атрибутами серьёзности. Жёсткая дисциплина, свой внутренний устав, приличный, по тем временам супермодный репертуар. На репетицию все приходили вовремя. Всё, что находили - несли в "улей". Лидером, идейным вождём был тогда Юрик, человек достаточно злой, чтобы опаздывать или не дай бог, с запахом прийти. В общем - то все были сообразительны, чтобы понимать, во имя чего эти строгости. Мы активно грезили великим будущим и надеялись открыть свою страничку в шоу - бизнесе.

Нас было 8 человек, список прилагается:

• Юра Ощепков - гитарист, лидер, 100 кг, прозвища "Жаба", "Кабан", "Свин" - хам, циник, безумно влюблённый во всё новое в музыке, бабник и генератор идей.
• Игорь Белобородов - бас - гитара, баян, клавишные, "Билл", человек, который всех собрал, душка, бодрячек, человек - катастрофа, всё роняет, осыпает всех пеплом своей сигареты
• Саня Катаев - клавишные, вокалист - аранжировщик, дипломат, оптимист, мягкий, пластилиновый, добрый, способный музыкант, все его будут помнить и любить.
• Серёга Шардаков - барабаны, -"…зовите меня просто "Шима…", так звали моего папу в детстве, человек из деревни "Верещагино", окончил Пермский "Политех", прошёл общежития, бедность, чрезвычайно деятельная и юморная личность.
• Вадик Култышев - вокалист - гитарист, поэт, композитор, мелодист - романтик, лентяй по жизни, но музыкант безусловно страдающий.
• Макаров - мудак, если не дурак совсем, простой работяга - блондин, случайно поехал осветителем, человек добрый, работящий. Последняя информация - работает на мусоровозе.
• Захарченко - якобы оператор, человек, достаточно усердно выполняющий чужие распоряжения. В команде был никем. Живёт в США, работает на рыбном заводе.
• Ну и, наконец, я. Сергей Русских - вокалист - артист, начинающий тогда продюсер, по всей вероятности по силе давления на организацию - фигура №2 после Жабика.

Вообще, мы с Юриком - жабой очень страстно и мгновенно подружились. Как только я появился на 1 репетиции, он сказал мне: - "Будешь петь рок!" почувствовав, видимо, скандальность моей натуры. Впоследствии, спустя время, мы с ним жили как злые собаки, вырывая друг у друга, постоянные подтверждения своей силы, но всегда мирились и скучали, если долго находились врозь. Бедные музыканты разрывались от противоречивых чувств, потому что и я, и Юрик постоянно дёргали коллектив то в одну, то в другую стороны. Но нужно отдать должное, при любой ситуации то, что называется "командой" у нас было всегда. Со своими проблемами, страстями, энергетическими всплесками, разводами и примирениями. Было главное - была цель. Поэтому приходилось идти на компромиссы, играть музыку снова и снова, терпеть друг друга и двигаться вперёд.

Мы работали в ДК. Строителей под руководством очень кокетливой и сексапильной директорши, Натальи Николаевны. Мы все её по - юношески, в глубине души тайно вожделели. Она это чувствовала прямо телом, и, разумеется, просто балдела от своих чувств. Природа подарила ей неплохие данные женщины - кошки и, будучи достаточно, молодой, она уже была директором одного из центральных клубов города. Кроме постоянного, сексуального внимания ей очень нравилось в нас то, что мы всегда занимали первые места на всевозможных городских конкурсах ВИА. Это было частью её рейтинга в городе, необходимыми коммунистическими показателями её деятельности. Она пошила нам белые костюмы - тройки и позволила всё это взять с собой на юг. Это было, разумеется, противозаконно, но ей так хотелось быть охуительной, ведь мы её так хотели. У нас были даже одинаковые ботинки и чёрные рубашки. Вот такими красавцами мы и выступали в Крыму впоследствии.

Ещё одним фактором, приблизившим наш отъезд, было то, что месяца за 2 до него мы наконец-то обрели самостоятельность и перешли на само руководство группой.

До этого у нас были свой директор и менеджер (очень модное по тем временам словцо) которые осуществляли гениальное руководство нами, контролировали средства, заработанные танцами и свадьбами, и вообще диктовали нам какие-то комсомольские понятия, по которым нам следовало жить. Господин Анатолий Насонов был у нас директором и продюсером. Ему было уже за 30-ть, что и давало перед нами определённые преимущества. Он нас попросту "разводил", как говорят мошенники. Крутил заработанные нами денежки, занимался спекуляцией музыкальными инструментами. Время от времени, приобретал для команды какое - нибудь чудо - техники, типа "ревербиратора" или "примочки" для гитары и мы все радовались этому, как обезьянки бананам, и не предъявляли претензий. Правой рукой у него был Костя - очкарик, человек, достаточно умный, технарь и его доверенное лицо.

Когда я пришёл в коллектив, не имея ещё права голоса, то был быстро ознакомлен с этим раскладом Юриком, который почувствовал во мне родственную душу бунтаря. Уже через 3-4 месяца после моего появления диктатура Насонова - Кости была свёрнута нами посредством "разборки", которую мы устроили на каких-то гастролях. Насонов, услышав ряд претензий, будучи натурой импульсивной, чуть было не полез в драку, кричал, что он отец родной, а мы - тараканы неблагодарные, что если бы не они с Костей, мы работали бы на заводах, и были бы в полном дерьме, и что вообще мы ещё должны денег за всё то, что он для нас сделал.

Итог разговора: Нам был предъявлен иск на 700 рублей, либо раздел имущества. Мы со своей стороны посовещались и просто решили послать их на хуй.

На том и расстались, о чём больше никогда и не разу не пожалели.

Впоследствии, спустя года 2, Насонов приезжал в Алушту, смотрел наш концерт, давал "козырного фраера", директора всех существующих концертных программ Советского Союза, но мы уже откровенно "стебали" его.

Ну а тогда, к весне 85, в своём городе мы отработали на всех приличных площадках, нас достаточно хорошо знали профессиональные - музыканты и местные деятели культуры. Случилось так, что последней, большой площадкой была сцена нашего городского парка культуры и отдыха, на которой мы начали понимать, что достигли определённого, достаточно серьёзного уровня.

Знаете, как вырастают из штанов? Вот так вот и мы выросли, наверное, из своего города.

Конечно, то, что было заложено в наших душах, было только потому, что мы росли на этих улицах, дышали этим воздухом. Все прошли через драки и приводы в милицию. Сама жизнь, грубая и жёсткая диктовала необходимость быть дерзкими. Совершенно случайно встретившись, мы стали близкими людьми на долгие годы. Я помню те ощущения восторга и какого-то общего благородного позыва, когда Юрка или Билли приносили новую музыку на репетиции.

Мы бросали все дела и слушали, слушали, слушали. Перебивая друг друга, делились впечатлениями, захлёбывались от эмоций, и таким образом, воспитывались как музыканты. Пробовали сочинять свои песенки и всевозможные рок - композиции. Выстраивали сценографию, руководствуясь, прежде всего тем, что просто обязаны быть первыми, быть не похожими на остальных. В те благословенные годы мы были свободны от обязательств перед семьями, поэтому желания совпадали, желание было одно - научиться и стать.

- Ты где? Ты приехал?! Давай скорее ко мне! Бери тачку и гони! - первые слова, которые, я услышал по телефону, как только переступил порог дома. Это звонил Ури.

Я только, что приехал из колхоза, в котором был целый месяц как первокурсник Института культуры. Едва поздоровавшись с родителями, я, естественно помчался к своим музыкантам. Все уже собрались у Жабика и ждали меня. Помню ощущение того, что страшно соскучился, я ехал в такси и улыбался, предчувствуя встречу со своими друзьями.

Как только переступил порог, Юрка сразу потащил меня в свою комнату, где все уже собрались у магнитофона и слушали новую программу группы "Карнавал". Атмосфера была восхитительно знакомой. Все возбужденны. Билл нервно потирает руки, Шима постукивает палочками по креслу. - Слушай, какой это класс! Это "новая волна"! - восхищённо заорал Юрик и поставил кассету.

Музыка действительно была новой. Очень гармоничная и ритмически необычная, она полностью ломала все каноны советского эстрадного жанра. Она была какой-то очень "фирменной", какой-то очень "западной" и поэтому волновала и заставляла думать.

- Ты понял?! Вот так ты должен петь! - сказал Юрик - я тебе приготовил тут Вандера и Бенсона, это будут твои учителя!

Да, это стали мои учителя на долгие годы. Я очень рад, что мы слушали, учили и подражали серьёзным музыкантам, хотя тогда было много разной чепухи, которая расцветает во все времена пышным цветом. Коньюнктура в искусстве и жизни это всегда, наверное, легче и проще, чем попытки создать что-то своё, что-то новое. Только в поиске - развитие, только в постоянном стремлении маяться, и болеть этой жизнью - я думаю, настоящее, для любого уважающего себя, человека.

Первые свои выходы на сцену вспоминаю до сих пор с каким-то трепетом. Не знаю с чем это ощущение полной беззащитности можно сравнить, наверное, будто - бы, когда голым вдруг оказываешься, совершенно неожиданно для себя на главной площади города, в час пик. Это нереально, но ощущение первого выхода на приличную сцену перед толпой людей именно такое. Страх, необходимость заставить себя выйти и что-то делать такое, чтобы они поверили, чтобы приняли, а не засмеяли.

Первые дни работы я прятался за какой-нибудь колонкой и оттуда пел. Постепенно, шаг за шагом приближался к центру сцены и, только лишь, через год, стал уверенно себя чувствовать в этой ауре постоянной оценки каждого твоего жеста, каждого слова.

Ну, а через пару лет постоянной практики, когда уже стал, в принципе, профессионалом, я уже черпал от зрителей энергию, делал всё очень уверенно и так, как считал нужным, зная, что им это не под силу.

Наверное, необходимо, рассказать, как вообще я появился в этой группе "Визит". Дело было так. Я только что пришёл из армии. А до неё и немного в ней, я играл на, гитарке в разных коллективах. Для поднятия растерянного в армейке интеллекта и повышения кругозора какой-то приятель вытащил меня, бывшего армейца на концерт в Политех, самый прогрессивный и современный институт города. Там шёл тогда ещё один из самых первых, Рок-концерт. В перерыве мы подошли к знакомым музыкантам. Они начали поздравлять меня с "дембелем", интересоваться, чем собираюсь заниматься. Я ответил, что намерен поступить в институт и с музыкой завязал. Один из музыкантов покачал головой и сказал - "сомневаюсь! Кто начинал - тот уже никогда не завяжет!" Я не обратил внимания на его слова, и вспомнил о них только тогда, когда осознал его правоту, когда меня вновь закрутило в творчестве, спустя несколько месяцев после этого концерта. Как только закончился концерт, к нам с приятелем, подошёл светленький, бойкий, молодой человек - Ты Сергей? - спросил он. Я ответил - Да? А в чём дело? " Понимаешь, меня зовут Игорь или просто "Билл"! Мы сейчас ищем себе вокалиста в команду, а мне музыканты сказали, что ты до армии пел в кабаке?!"

Я обалдел от натиска и ответил: "Да, но я сейчас поступил на рабфак и, в общем - то, не хочу пока заниматься музыкой!" Он огорчился, пожал плечами и сказал - Жаль, у нас хорошая группа, тебе могло бы быть это интересно. Но я всё - таки запишу тебе свой телефон, если будет желание - позвони!" С этими словами он достал блокнот, записал телефон, дал его мне, попрощался и убежал.

Через несколько дней, на своём подготовительном отделении я познакомился с пареньком, его звали Игорь. Этот Игорь мечтал петь в какой-нибудь группе. Разумеется, я ему дал телефон предыдущего Игоря, рассказав ему об истории, когда меня приглашали вокалистом. Мой одногрупник с радостью взял бумажку с телефоном, и я удовлетворённо забыл об этом прецеденте.

Через пару месяцев я спросил его: - Ну, как ты, созвонился?

Игорь ответил - Да! Большое спасибо! Я уже работаю с ребятами! Просто "крутая" команда! И вообще просто класс всё! Единственное, что плохо - мне очень далеко ездить к ним, около 2-х часов на дорогу трачу в один конец, а так - вообще "кайф". Спасибо тебе за телефончик!" Я ничего не сказал, но про себя подумал: - Да! Человек 4 часа тратит на дорогу каждый день, только для того чтобы попасть на репетицию, наверное, действительно серьёзная группа! Нужно съездить как-нибудь с ним и посмотреть, что за ребята!"

Я был молодой и любопытный, как все в моём возрасте. Короче, через неделю я уже был в этом Дворце культуры за городом. То, что я увидел, меня не просто удивило, а потрясло.

В подвале этого Дворца Культуры находилось огромное помещение. Оборудованное очень комфортабельно, это помещение было заставлено каким-то супер - современными колонками, кругом стояли фонарики и прожектора, какие-то микшерские пульты, барабаны и клавиши. Меня всё это очень впечатлило. Постепенно собирались музыканты, примерно одного со мной возраста. По их отношению к инструментам, очень какому-то бережному, напрашивался вывод, что они здесь не случайные люди. То, как они протирали гитары, то, как они нежно и аккуратно всё подключали, очень располагало к ним. Прибежал Билл, тот самый Игорь, который приглашал меня вокалистом.

- Привет! - поздоровался он - Посмотреть пришёл? Ну посмотри, посмотри.

Когда они заиграли, я понял, что такого ещё не слышал. Я понял, что это очень круто. Был очень хороший саунд, чёткая сыгранность и достаточно серьёзный уровень профессионалов.

Они сыграли пару вещей. Причём мой одногрупник, которого, я им сосватал вокалистом, достаточно неплохо пел высоким тенорком. - Ну, как? - спросил меня Билл. - Клёво! - ответил я и посмотрел на него уже другими глазами. Он заулыбался и не без гордости сказал - Я же говорил тебе, что хорошая у нас команда!" - А не хочешь попробовать спеть что-нибудь?

Я замялся, потому, что не предполагал такого развития событий - "Не знаю, я не пел давно!" В разговор тут включился гитарист, крепкий, слегка полноватый молодой человек - А ты не стесняйся! Попробуй! Он дал мне микрофон и спросил: - Что будешь петь?

Я подумал и ответил - Ну если попробовать. " Солдаты Фортуны" знаете? "Дип пёрпл?!" - надеясь на то, что они не знают. Гитарист переглянулся с Биллом и сказал: - Давай! Поехали! После этого посмотрел на барабанщика, кивнул ему и заиграл вступление.

Я очень волновался, в горле пересохло, руки стали влажными, микрофон едва не выскальзывал. Как только я начал первые строки песни, гитарист, внимательно наблюдавший за мной, кивнул, как бы подбадривая, и быстро проговорил:

- Давай, давай! Всё нормально!

Я немного успокоился и допел уже уверенно, дав чувства в конце. Музыканты закончили играть, переглянулись и пошли на перекур, позвав меня с собой. В коридоре, гитарист протянул мне руку и сказал:

- Юрик, можно Ури.

Я представился и спросил смущаясь: - Ну, что скажете? Я не пел давно.

Юрик посмотрел на Билла и сказал - В принципе, ты нам подходишь. Мы давно ищем рокового певца. Не хочешь поработать?

Я очень удивился, потому что, не был уверен в своей "проф-пригодности", по сравнению с ними. Но в глубине души, конечно же, ликовал. - Ну, мне очень понравилось, как вы играете! - честно сказал я - Давайте попробуем, если у вас есть желание поработать со мной! - Все заулыбались, Билл похлопал меня по плечу, я познакомился с барабанщиком и клавишником

Домой мы ехали вместе и Билл с Юриком, перебивая друг друга, рассказывали мне свои музыкальные планы, уже…. как близкому по духу.

Я ещё не понимал тогда, что эти музыканты станут мне самыми близкими родственниками на всю жизнь.

Я ещё не понимал, что жизнь моя круто меняется в связи с появлением в ней этих, дорогих для меня до сих пор, людей.

Я еще ничего не понимал тогда….просто все только начиналось.

Итак, Мы стояли в ночи, на перевале в Крымских горах, недалеко от Катюши, самой легендарной Алуштинской горки. Водитель начал ковыряться в моторе, Жаба встал со своего сидения и хриплым (это у него от природы) голосом сказал -

- Может, покурим, выйдем? Алё, хватит спать!

Все лениво потянулись и нехотя вышли из автобуса, ещё не понимая, где мы, и что вообще происходит.

А мы, ещё вчерашние пермяки, город наш всегда гремел экологическим безобразием, оказались вдруг среди пампасов, каких то цикад, настоящих живых соловьёв. Мы стояли и запросто так вот курили, вдыхая молодыми лёгкими настоящий горно-лесной, какой-то удивительно осязаемый воздух.

- Классно тут дышится - сказал наш барабанщик Шима и засунул себе под нос фалангу культи среднего пальца, имитируя таким образом, что сам коготь у него ушёл в мозг. Это он шутил у нас так, когда-то в детстве отрубив себе палец топором. Не знаю точно, не обижайся Шима, может самопалом, тебе его оторвало, суть не в том, суть в культе в носу.

- Да, - сказал Билл, - скорей бы уже приехать,- Шофёр нас успокоил, что до Алушты осталось не больше 20 км, и, что можно залезать, всё в порядке. Разумеется, мы не забыли пописать в джунглях, грех было бы русскому человеку не сделать этого, и, залезли в автобус.

Дорога была под гору, начиналось теплое влажное крымское утро, никто уже не спал, все озирали такие непривычные пермскому глазу окрестности и ждали встречи с будущим.

- Да вот и море, - сказал солдатик - водитель, вывернув из-за очередного поворота.

И, правда, это было оно. Солнце всходило из-за горы, и освещало нам это волшебное море, что на ближайшие 5 лет для нас стало энергетическим магнитом. Я не буду описывать Море, масса достойных людей делало это не раз, проще описать эмоции у членов нашего ансамбля. Было какое - то мгновение, когда все, по детски открыв рот, замерли, и будто бы даже автобус как-то притих, не шуршал. Восторг был, совершенно однозначным. Это можно сравнить с первым выбросом семени у мальчика, когда непонятный сознанию факт совершён и только потом, позже начинаешь догонять, усваивать информацию, и укладывать её у себя в отведённом для этого мозгом, месте. Восхищение было детским и всеобщим, хотя все как-то были внутренне готовы к этой встрече с Чёрным морем, ждали её, эту встречу, но вот оно вынырнуло из-за поворота, заблестело под солнцем, там, внизу, и каждый понял, что скоро уже можно будет потрогать его, и быть таким же, как и все избранные -"Отдыхающие на берегу Чёрного моря".

Для нас, детей заводов и панельных "хрущевок", армейцев и, в прошлом немного шпаны - это было, осмелюсь сказать очень серьёзным впечатлением. Знали бы мы тогда, сколько у нас будет этих восторженных впечатлений в ближайшие месяцы нашей жизни.

Город нас не потряс, проехали его как-то уж очень быстро, не было в нём Уральских расстояний, казалось, что только въехали, как сразу остановились.

Выскочили из автобуса и одурели. Мы оказались перед каким - то, бело-жёлтым дворцом, со ступенями, вазами, пальмами, розами, кипарисами и клумбами. Обилие непонятных архитектурно-аграрных форм сразу покорило. Все задумались, а придёмся ли мы здесь ко двору. Но мы были молодые и наглые, и, собственно, терять было нечего. Крепкий пожилой человек с бородкой спускался к нам на встречу и улыбался доброжелательно, но вместе с тем как-то так официально. Мы все сразу поняли, что он и есть Шандалов Алексей Борисович - директор Курортного Зала города Алушты, которая в Крыму, соответственно, и Курортный Зал тоже у моря, и естественно он - как бы главный распорядитель нашей музыкальной, да и вообще судьбы.

- Здравствуйте, здравствуйте! А я вот поджидаю Вас, даже и сторожа отпустил сегодня, сам ночевал в курзале. Значит, это и есть группа "Визит"?! из Перми? -

На что мы, разумеется, ответили положительно.

- Значит так, давайте выгружайтесь, я сейчас покажу вам комнату, где всё пока сложите и комнату, где вы будете жить ближайшее время, ну и потом…… если удачно пройдёт прослушивание. Вот так мы и приехали в Алушту.

Давайте сразу договоримся, уважаемый, что какие - то подробности и детали нашего быта, какие - то мелочи с перемещениями, нашими взаимоотношениями и диалоги я буду пропускать. Потому как, во-первых: это будет неверно, неточно и соответственно нечестно, ну а мне, как честному человеку и, пока ещё начинающему писателю довольно трудно и даже немножко больно заниматься вымыслом. И, во-вторых: в нашей жизни происходило столько занимательного за эти годы, что, начни я всё описывать подробно, мне за год не написать эту книгу, а хочется писать быстро и много. Да и потом, не Лев я Толстой, безусловно, и заниматься коллизиями психологизмов русской души, копаться в характерах и личностях просто не хочу. Пускай это пошло и, может быть - антилитературно, но что с этим поделать, я просто Серёга Русских. Пусть это будет автобиография - мемуар - романчик, что ли, да простят меня будущие критики, невежду.

Поселили нас на горке, в зарослях дикой татарской лозы, и крымских деревьев, просто в чудесном месте. Прежде всего - Это был раньше "Павильон тихих игр", или попросту бильярдная. Был он весь стеклянный и как сейчас помню, общая площадь этого стеклянного квадрата со смотровой площадкой на крыше была 72 кв.м. До моря было метров 100, рядом, метрах в 10 находился один из блоков санатория " Слава" для ветеранов и их деток, скорее даже для деток и родственников ветеранов ВОВ. Метрах в ста выше, это мы выясним позднее, была гремевшая на весь Крым - Аллея любви, где повсюду на лавочках сидели влюблённые, смотрели на Чёрное море, и где стоял пограничный пост с гигантским прожектором, "Гиперболоид инженера Гарина", как мы его называли. Они трогали друг другу колени и целовались взасос тропическими Крымскими ночами. Те, кто помоложе, естественно, совокуплялись вовсю уже, бывало, что и через два часа после знакомства тут же, рядом с лавочками. Обо всём этом мы узнали позже, а пока обустроив свой быт, ( нам дали 8 кроватей и бельё ) мы соображали на тему нашего прослушивания вечером.

- Танго и вальсы нужно в начало - сказал Билл, так как он ведал репертуарным планом.

- Значит так: первое - "Лягу - прилягу" - так как мы на Украине и, хотя она белорусская, я думаю, будет клёво - это я издал свой голос.

Жаба помолчал, выслушал и сказал:

- Первое нужно - "Сердце, тебе не хочется покоя".

Все поддержали и, даже Макаров своим громким голосом подхалимски добавил - Да, а вторая "Лягу - прилягу". На что Билл заулыбался и продолжил - 3 песни, потом инструментальная "Краковяк", потом что-нибудь патриотическое. Наши "островки" и "давайте созвонимся" - во второе отделение, если попросят поиграть ещё.

Короче мы составили совершенно подхалимский репертуар для местных властей. Нам просто необходимо было понравиться, потому что рядом было море, женщины, и жизнь вообще только начиналась, так как все мы впервые были на настоящем курорте. Первые десять песен были бодренького танцевально-родительского плана, "инструменталки" с баяном и гитарой типа: "Гопак", "Краковяк", "Лезгинки" и т.д. Песен десять были популярно-эстрадными, официально рекомендованные советским правительством и лишь потом песен 20-50 были, что называется нашими, "Нью-уэйв", как любили мы говорить, электронно-молодёжными.

Если учесть наш опыт работы на официальных концертах для ветеранов партии и труда, белые костюмы, тихий умеренный звук, многоголосие и бьющее из нас подхалимское желание понравиться, без труда можно представить - что прослушивание прошло успешно. Нам сделали ряд традиционных замечаний, посоветовали, что и как делать, кому и на чём играть, но дали испытательный срок и возможность остаться в этом чудесном городе, у этого расчудесного моря.

Через неделю мы стали постепенно добавлять громкость, через 2 недели более раскованно двигаться, через 3 в репертуаре осталось не более пяти песен из репертуара, отвечающего Моральному кодексу строителя коммунизма, через месяц - мы стали звёздами первой величины в этом небольшом курортном городке.

Было несколько очень похвальных вещей, которые воспрепятствовали нашему курортно - звёздному разложению и укрепили дружбу:

Первое - мы практически не пили, за исключением одного гражданина по фамилии Ляхов, которого мы взяли на полтора месяца работать на барабанах, пока Шима уезжал защищать диплом, в своём "политехе". Сергей Ляхов - это отдельная глава, я вернусь к нему позже.

Второе - это то, что нас очень серьёзно сплачивало. Мы очень были преданны делу и все деньги у нас складывались в "общак", и, в последствии на них приобреталась аппаратура. Мы просто мечтали купить себе настоящие японские клавиши, настоящие гитары, настоящие барабаны. Мы мечтали быть Настоящей рок - группой. В принципе - мы ею и были уже тогда, но, к сожалению, не осознавали этого, к великому сожалению - сами активно занижали свою профессиональную планку. Нам не хватало опыта и связей, мы были молоды и глупы. Не было знамени. Этим знаменем был аппарат, на который постоянно копились деньги, а он имел тенденцию, постоянно расти в цене. Хотелось последних новинок, а они стоили дорого, вот так и гонялись 5 лет за новыми звуками.

Питались первый год мы исключительно вместе и, в основном, благодаря Биллу, его бардовским способностям и коммуникабельности потрясающей силы.

Он каждый вечер брал гитару, и, цокая ногтями, в сланцах шёл вместе с Шимой, которого брал в качестве юмориста на вечерние улицы Алушты. В армии ему, по его рассказам, упал мотор от самолёта на ноги, и ногти были чёрными, росли вниз, загибаясь и цокали при ходьбе в сланцах. Из-за этого он даже обувь покупал себе на 2 размера больше.

Так вот, на улицах Алушты они цепляли 15-16 летних "мышек", которые почти все были практикантками в столовых и в кафе, в пансионатах и санаториях. Билл пел им смешные детские песни, а Шима грязно шутил, после этого они их трогали за юные крепкие груди - яблочки и целовались пол - ночи, нередко даже дефлорировали мышек - малышек где - нибудь в лесу. Девчушки соответственно ненадолго, но крепко влюблялись в двух музыкантов и конкретно обворовывали каждое утро отдыхающих. То принесут нам ведро сметаны, ни много, ни мало, то кастрюлю бифштексов и килограмм 10 помидор. Часто мы просто приходили к ним в столовую под видом отдыхающих, и они с радостью кормили нас самым лучшим, что только было. Нас с Юрой - Жабиком, они, почему - то, побаивались и уважали. Мы им внушали какой то половой, но почти "инцестный" трепет, и, честно говоря, ни он, ни я, ни разу не "закололи", то есть не совокупились ни с одной из "мышек". У нас была работа в другом отряде хвостатых. Мы работали с "хорями", эти определения пошли у нас ещё с Перми, когда мы работали, достаточно активно по съёму в родном городе. Женщин мы подразделяли, в основном, на "хорей" и "мышей", соответственно социальному, возрастному и интеллектуальному статусу каждой.