Ты парнишка за понятья мне не "жуй",
Я такой же был, не в меру "приблатненный",
Ты у Кума "поблатуй",
В "пересылках" потусуй,
И остудят годы разум возмущенный.

Ты парнишка "за понятья не пыжи",
Осторожней с тем, что вы там тоже были,
Говорили про ножи, про блатные куражи,
Оказались у "параши" - загрустили.

R:
Телогреечка, ты как девочка,
Согреваешь нас и в стужу и в мороз,
Ты не смокинг и не фрак, телогреечка,
Но уважают воры даже не вопрос,
Но каждый жулик знает , даже не вопрос.

Ну а истина в вине. Она видна,
Катят мимо пусть невзгоды и ненастья,
Чтоб не дергала жена, не "болела" чтоб страна,
Вот такое твое "фраерское" счастье.

Паренек ты щеки здесь не раздувай,
Аккуратнее, чтоб зубы не болели,
Хоть здоровья через край, все равно не захворай,
Мы еще с тобой по "триста" не успели.

Здесь нет твоих цветов,
И я послать готов
Лишь севера запах в конверте.
И Полярную звезду
Для тебя я украду,
А вы мусора проверьте.

R:
Снова мир окружен стеною
Ветер-бродяга воет
Музыку февраля.
Слово ты мне дала весною,
Что будем мы с тобою,
Что будешь ждать меня.

Я напишу ответ
Нет, не забуду, нет,
Что ты одна мне веришь.
Ты мне письмо пришлешь
Будто сама придешь.
Нежности не измеришь.

Но мы на пол пути.
И нам еще идти
Вместе с тобой, подруга,
И нет для нас преград,
И нас не разлучат
Ни прокурор, ни вьюга.

Березонька, березка стоит роняя слезки,
И падают те слезки совсем для нас не в такт,
Березки у дорожки и не слыхать гармошки,
А имя той дорожки - Большой Сибирский Тракт.

А мы идем сутулясь, но все же ей любуясь,
Красавица родная взгрустнула по весне,
И что ж тебе не спится, березонька-сестрица,
Как будто бы ты плачешь, ну прямо в сердце мне.

А мы бредем с конвоем и пес бродячий воет,
И кроме тоу березки нет счастья для бродяг,
И капельки как слезки все падают с березки,
Кому то ты сестричка, кому то просто так.

Весна как будто в детстве зовет домой согреться,
У мамы отогреться, душою отдохнуть.
Но мы дорогой дальней, сибирскою печальной,
Помечены законом свой продолжаем путь.

R:
На "пятерки" поделены,
На отряды разделены,
Под конвоем усиленным,
Среди ночи и дня.
Дочка знает как летчика,
А "братва" как налетчика,
А жена как любимого,
Ждет наверно меня.

Я, пацаны, решил вам песню написать,
Моей душе уже давно так было нужно,
Ну просто должен же хоть кто то рассказать,
Про нашу юность не обидно и не скучно.
Как воровали мы "китаечку" в садах,
И эти яблочки нас всех обьединили,
На Мотовилихинских купались мы прудах,
Вокруг да около тюрьмы тогда кружили.

Как Ромка с Зайцем зависали на "югах",
Ну и по юности конечно воровали,
Один отметился не раз на самых дальних лагерях,
Другой по бизнесу узнаете едва ли.
В "сто тридцать третьей" дискотеки на Ура,
А в "сто четырнадцатой" девочки главнее,
"Де - берц" не знали мы тогда, но началась уже "бура",
И масть катила в масть тому, кто был умнее.

А помнишь, Вова, золотой "Москва-Пекин",
Там сигаретки были - тема для наживы,
Еще ведь не было витрин, у нас один был магазин,
Тот поезд скорый - и богатый и красивый.

А дальше - больше, джинсы, жвачка, Боже мой!
И двор на двор, и во Дворце культуры танцы,
И участковые пугали нас тюрьмой,
В стране родной росли мы словно иностранцы.
Туда уже нам не отправить телеграмм,
Не пригласить в кино девчоночки соседской,
Вас вспоминаю и желаю счастья вам,
Всем пацанам моей родной страны советской!

R:
Ах эти яблочки "Китаечка"
Запретный плод и искушение,
Вам за испуг, конечно, "саечка",
Ну, а за смелость - уважение,
"Эпоха Болека и Лелека",
Все было просто в голове,
Кто в люди шел, кто в алкоголики,
Жил Леонид Ильич в Москве.

Москва, она конечно, красивая столица,
Но есть в России много городов,
Но тот, кто настоящий, тем городом гордится,
В котором детстве бегал без штанов.

В Чите и в Соликамске, и в городе Артеме,
Придет черед споем мы, проведаем бродяг,
Везде ведь наши люди, от нас же не убудет,
Такие песни пишем совсем не просто так,

А в городе Ростове встречают нас как надо,
Блатную песню тоже любят здесь,
Есть в Краснодарском Крае серьезные бригады,
Серьезные мужчины в стране любимой есть.

Все в "елочку" в Перми и в Магадане,
И в Сочи тоже, верю, знают нас.
И в Питере, конечно, и в солнечном Кургане,
Везде искусство любят и в профиль и анфас.

R:
Бродяги, бродяги, бродяги,
Бывают для всех чудеса,
Кораблик бумажный поднимет все флаги,
И ветер взорвет паруса.