У нас на зоне в среду умер хлеборез,
Зачем - то он за электричеством полез,
Ведь написали же мол - "не влезай, убьет!".
Вот так печально встретил он свой новый год.

В связи с утратой загрустили все подряд
Ведь он для многих был как будто старший брат,
Решили жулики собрание собрать,
И хлебореза стали срочно выбирать.

"Сходняк" собрали в клубе в красном уголке,
Пришли кто с планом, кто с чайком, кто налегке.
От верхних жуликов пришел Серега-вор,
От мужиков - Иван Иванович, шофер.

Присев на корточки собранье началось,
Серегу в спикеры, ну так уж повелось,
Едва вступительное слово он сказал,
Как кто - то в двери вдруг тихонько постучал,

"Братва" открыла посмотреть, кто постучал,
Там "Пани-Моника", "пидовый генерал",
Так удивился, что ему никто не рад,
И сообщил, что от меньшинств он делегат,

Мол, демократия - начало всех начал,
В живот не бейте - он просил и умолял,
Про Хакамаду все примеры приводил,
Как Новодворскую оставить убедил.

Ему доверили собранья протокол,
Тут начался про между фракциев раскол,
Серега - вор: Мол, в хлеборезы, мол, "братка",
Иван Иванович - нет нужно мужика!

Тут "Пани-Моника" захрюкал как свинья,
Там место женское, ведь мы одна семья!
От нас естественно кандидатура есть!
Васятка - маленький, заслуг не перечесть!

Такой старательный, что любят все вокруг,
И, между прочим, "Кума" - самый лучший друг!
И что мол - руки золотые у него,
И рот красивый, взади тоже ничего!

Тут возмущенье полилося через край.
Консенсус лопнул, сколько чай не подливай,
И "Пани - Монику" все стали оскорблять,
И стали бить его, а он давай орать.

Орал "педрила", что напишет он в ООН,
И что с Чубайсом учился в классе он,
Тут нашу дверь вдруг кто - то взял на абордаж,
"Спецназ" вломился, был испорчен форум наш.

"Менты" смекнули, чем грозит им наш "сходняк",
Им с демократией совсем неудобняк,
И ну, как начали они нас колотить,
По демократии дубиночками бить.

Ну а мораль же этой песни такова,
Не надо путаться в понятиях "братва",
Когда решается серьезное у нас,
Не может быть про - между нами педераст.

Вы, уважаемый присядьте поскорее,
Да чтобы не было у нас свободных мест,
А я хочу Вам спеть сегодня, как сумею
Про жизнь блатную, про кураж, и про арест.

Споем мы вместе про Уральские морозы,
Про Коми округ и про Пермскую тюрьму,
Конечно, вспомним про девченочкины слезы,
Что доверяла сердце только одному,

Споем про маму, хоть не маменькины были,
Для нас всегда она же сыночкина мать,
И эти руки, что нас гладить так любили,
Когда вернемся-будем крепко целовать,
И добрым словом вспомним тех, кого нет с нами,
Кому, увы! Не так как нам с тобой везет,
Когда приедем-рассчитаемся с долгами,
И прокурора вспомним, но наоборот.

R:

И пойдет у нас с тобой блатная музыка, музыка, музыка,
Если спросишь, то найдешь всегда ты у ЗэКА, у ЗЭКА ответ.
На плечах слегка потерта телогреечка, жизнь моя - копеечка,
Может быть, случайно вспомнит где - то девочка, а может быть, и нет!

Провода, провода, провода и дороги - дороги,
Пересылки, конвой и на "шконке" никак не уснуть.
В алюминиевой кружке вода и затекшие ноги,
Нет, на корточках мне не уснуть, ну хотя бы чуть - чуть.

R:
Свободу нагадала цыганка,
Неволю рассказал мне судья.
А в письмах с дальнего полустанка,
Лишь слезы и не могу без тебя.

Впереди, впереди, впереди нам конечно не рады,
Позади пять "хозяйских", но видимо мало судьбе.
Серым строем пойдут под дождем снова эти отряды,
И останется лишь вспоминать, вспоминать о тебе.

Почему, почему, почему все опять так случилось,
"Карта в масть не легла", слышь, браток, может, дашь мне огня,
Начиналось все правильно так, но опять не сложилось,
Кто - то там наверху проверяет на прочность меня.

У тети Вали мы выпивали,
сегодня праздник у нас большой,
Мы рассуждали, мы выбирали,
мы выдвигали со всей душой.

Конечно, вроде сначала в моде
был Николаич, но тут выступил Толян.
Сказал конкретно, интеллигентно,
он - участковый, ну а у них наган.

R:
Все знают Вову - он самый клевый,
На нашей улице ты лучше не найдешь,
Согласен Генка, согласна Ленка,
И наша славная блатная молодежь.

А тетя Света, что из буфета,
из "привокзального", ну он у нас один,
Кричит: - подружки, налейте в кружку,
я обожаю просто вот таких мужчин.

Вахтер Сережа, - себе дороже
И, мол, конечно, надо все "обмозговать",
Пацан хороший, не курит тоже,
и из военных - значит можно доверять.

Вдруг дядя Вася как отколбасит,
- а если что, "импичиментом" по нему,
Все возбудились и возмутились,
никто не помнил, что, зачем и почему.

Нахмурит Вова свой взгляд сурово,
он знает точно, что посеешь - то пожнешь.
Петрович Коля согласен с Толей,
и наша славная блатная молодежь.

Мы не забыли то, кем мы были,
и знаем Вова, ты порядок наведешь,
Согласен Генка, согласна Ленка,
и наша славная блатная молодежь.

Тайга молчит, снег на ветвях
Идут пятерочки.
"Братва" сегодня в "прохорях",
А завтра в "корочках".
На белом фоне пасть собаки, словно рана,
А рядом с нею "мусорок" с Узбекистана.

R:
По периметру дым
Был родным, стал чужим,
Надоело в натуре мне тут,
И когда растает снег,
Может с Вовкой по весне
И они нас потом не найдут.

Опять "свиданку" запретили эти гады
Хозяин пьет, бродяга ждет понять бы надо.
Ну а чего там понимать врагу закона,
Встречаем "шмоном" нас опять старуха Зона.

Тайга молчит, она как мать, все понимает.
Она весною плачет, летом обнимает,
И эти тропочки ведут бродяг в "жилую",
А Вовка снова на побег меня "фолует".

Тайга молчит, снег на ветвях
Идут пятерочки.
Мы завтра будем в куражах,
Все будет "в елочку".